Никому неизвестная

Молодой человек на ступеньках, не стал продолжать спор, а, только помолчав, вдруг произнес:

– Знаешь, а вот мой кактус в этом году цветет…

– Как это?!

– Вот так! Три года за ней ухаживал, дарил цветы, подарки, смс писал…

– И что?

– И потом женился…

– На кактусе?!!!

– Ага. Уже 10 лет вместе и у нас гибриды – вечнозеленые крепкие деревца, – улыбнулся он.

– О! А кактус?!

– А кактус цветет…, – он опять улыбнулся и тихо добавил, – говорит, что благодаря мне…

– Не, не, подожди, – недоверчиво, оглядев его с головы до ног, спросил, – а что ты делал-то?!

– Ничего.

Просто помогал ей, любил. Да и сейчас люблю, помогаю по мере возможности.

Наталья улыбнулась про себя этому диалогу и почувствовала, как что-то легкое пробуждается в ней.

«А ведь я тоже кактус», – подумала она, – «И Виктор женился на мне после трех лет ухаживания, не смотря на все советы и предостережения друзей, родных…», – она улыбнулась своим воспоминаниям, и что-то светлое шевельнулось в ней, а горькая мысль прошелестела, – «Тогда мы были свободны, принадлежали себе… и ещё никому неизвестные», – и Наталья развернулась в сторону небольшой просеки и медленно пробрела.

Её руки повисли вдоль тела, еле держа книгу, а в уме стали складываться стихи.

Окутанные черным облаком

Безжизненные руки держат книгу.

И улетает дух,

Потух блеск глаз, добра не видно…

И свет не светел, черны звезды,

Тут вечно балом правит мгла

Ты повредил. Но скажут сверху:

"Ты поврежденная была!"

Она просто шла, оглядывая местность, вокруг ни души, а только горы и чистый свежий воздух.

Когда она отошла на приличное расстояние от домиков, то заметила неприметную тропинку и решила пройтись по ней. А когда на нее ступила, то почувствовала, как какая-то тяжесть в груди сдавила, и воспоминания потекли рекой.

«Это тропинка прошлых воспоминаний что ли?», – удивлялась она себе, вспоминая то счастливое время, молодые годы, о которых она не позволяла думать себе в последнее время, пытаясь заполонить время суетой и делами повседневности.

Здесь эти воспоминания вдруг хлынули большой рекой без берегов и краев. Горечь, копившаяся в душе, хлынула горячей лавой. И все, что трогало ее, особенно события личной жизни, в которую лезли все, кому не лень, и что пряталось далеко, в потаенные уголки души – раскрылось перед ней, в этом величие природы, облекаясь в горькие слезы осознавания.