Предел несовершенства

Все силы посвящаются семейному очагу, ожиданию мужа с работы и выяснению того, как у него прошел день.

Виктория Николаевна оставила работу, и Егор не возражал, а когда в череде домашних дел появилось свободное время, Вика вдруг решила связать мужу носки, до того не имея ни малейшего представления о ручном вязании. Носки получились после третьей попытки, и она решила совершенствоваться дальше. Егор, как же журналисту без этого, тут же нашел информацию, что вязаные шелковые чулки в Европе могли поначалу носить только очень состоятельные люди, и шведский король Эрик IV выписал себе пару шелковых вязаных чулок, стоимость которых соответствовала годовому жалованию королевского сапожника.

– Ну, Викуля, ты меня почти как короля одеваешь! – Она отмахивалась, смеясь, но продолжала вязать – сначала шарф, потом пуловер, потом кофту, пончо, и остановиться уже не могла. Это занятие на удивление помогало ей выразить свою индивидуальность. Сначала она задумывала образ, подбирала фактуру и пряжу, рисунок, и была довольна каждой законченной вещью.

– Мальчики! Если что надо, зовите.

Но «мальчики» уже ее не слышали, потому что говорили сами, причем довольно громко, эмоционально.

– Да мы сами виноваты, что молодежь такая инфантильная! – убеждал товарища Егор. – К нам приходят журналисты, которые только и могут, что складывать тексты, людьми их быть не научили!

– А зачем им быть людьми, твоим журналистам? Им только текст написать, сорвать одномоментный куш, а дальнейшая судьба человека их не интересует.

– Твою молодежь это сильно интересует?! Вы ведь только сажаете, а профилактикой никто не занимается.

– А вы пишите об этом, мнение формируйте!

– Издеваешься? Да мы хоть сотни компьютеров сломаем при написании подобных текстов, вы на них разве внимание обратите? Отмахнетесь от нас, как от назойливых комаров!

– Укусить вы успеете! Зачем твоя журналистка со следователем нашим сцепилась, выделываться начала? Ей, видите ли, надо побыть на месте происшествия, вопросы начала следователю задавать!

– Это ты о ком? – спросил Егор Петрович, хотя сразу понял, что речь идет о Юльке Сорневой.

– Заурский, не включай «дурака»! Все ты понял.