Бывших принцесс не бывает

Но ведь эта неугомонная не сможет просто отдыхать! Поэтому завтра. И пусть сама проснется.

– Это понятно, – раздраженно согласился директор. – Я немного другое имел ввиду. Ее обморок не связан с… каким-то особенным состоянием женского организма? Не может ли это состояние в скором времени стать несовместимым с работой?

– Господин Альбро, вы… в своем уме? – задохнулся возмущением лекарь. – У госпожи Мари нет никаких предпосылок быть в этом самом особенном состоянии, как вы выразились!

– Простите, просто не мог не видеть соответствующие изменения в ауре, поэтому и предположил вполне естественные последствия.

– Вы бы хотя бы поинтересовались давностью этих изменений, – чуть смягчился господин Рисс.

– Простите, нет. Я и так жалею о том, что увидел. Это вмешательство в частную жизнь и…

– Десять лет, – коротко оборвал его объяснения лекарь.

Послышались сдавленные ругательства и единственный вопрос:

– Кто?

– Мы с Сержио так и не смогли это выяснить. Госпожа Мари ничего не помнит… Могу лишь сказать, что ни о какой доброй воле речи не шло… – тихо проговорил господин Рисс.

Мое сердце бешено билось где-то в горле. Они знали, они все знали! Даже не знаю, что лучше, это тактичное молчание или прямой уточняющий вопрос? Решила сохранить свою тайну? Никогда не общайся с магами, даже выгоревшими! Я сглотнула противный комок и снова прислушалась к утихшему было разговору.

– Я вынужден потребовать с вас клятву о неразглашении данной информации, – безапелляционно заявил лекарь.

– Да, конечно, клянусь, – рассеянно согласился Ричард, затем опомнился и быстро проговорил слова стандартной клятвы о неразглашении.

Господин Рисс еще что-то говорил о том, какие уколы мне сделал и как долго они должны на меня действовать, потом попрощался и ушел. А Ричард… Ричард вернулся в комнату. И остался.