Отравленная любовь

– Но вы все же уверены, что это убийство?

– Точный ответ я смогу дать только после вскрытия. Но у меня практически нет сомнений, что это убийство.

– Что ж, и это уже кое-что, во всяком случае, можно смело вести дело дальше.

– Один вопрос. Как вы так быстро приехали на место преступления? Судя по трупу, смерть наступила 10–15 минут назад?

– Этот вопрос и меня заинтересовал. В милицию поступил анонимный звонок, какая-то женщина сообщила этот адрес и сказала, что там сейчас произойдет убийство, после чего положила трубку.

Вы же знаете, мы проверяем все анонимные звонки, и на этот раз сообщение подтвердилось.

– Да, действительно, очень интересное обстоятельство.

– Хотя, если учесть, что в доме очень низкие окна, можно предположить, как проходящая мимо женщина заметила что-то подозрительное и сообщила куда следует.

– Но почему же она не назвалась?

– А кому захочется иметь дело с убийством? Вам бы хотелось быть свидетелем по такому делу? Тем более, если вы не видели ничего особенного.

– Все возможно, ну удачи вам, Дмитрий Александрович, до свидания.

– До свидания. Кстати, когда будут готовы результаты вскрытия?

– Завтра после обеда, – с этими словами врач сел в машину и уехал.

Следователь прошел в дом и еще раз осмотрел комнату, отметив для себя, что в спальне царит беспорядок. Судя по всему, здесь была женщина.

– Постарайтесь описать кухню и спальню как можно подробнее, – сказал он вошедшему помощнику. – Возможно, нам придется потрудиться, чтобы найти улики.

– Найти улики, действительно, будет сложно, ведь неизвестно орудие убийства, но само дело и выеденного яйца не стоит, – ответил ему помощник.

– Не все так просто, как кажется. Я еду на допрос в прокуратуру, когда все здесь закончите, зайдете ко мне.

Дмитрий Александрович вышел из дома и решил добраться пешком. На улице лучше думалось, а ему сейчас было просто необходимо поставить все на свои места.

***

Тем временем Катю привезли в прокуратуру и направили в кабинет следователя, оставив с ней одного из оперов.

Катька села на стул, обхватив голову руками. Она не могла ни о чем думать. Правда, по фильмам она знала, что имеет право на один звонок, но кому звонить? Отца она сейчас боялась больше, чем тюрьмы. Позвонить подругам? Но что они могут для нее сделать…

От безысходности она заплакала. Если для других все было понятно, то для нее происходящее превратилось в кошмар.