Иоанн III Великий. Исторический роман. Книга 1, часть 1—2

Это порой бывает, когда у людей нет другого дела важного. Сколько уж лет у них тишь да гладь – ни войн, ни голода, ни мора. Торгуют, дань с северян берут да жиреют – вот и заскучали…

Раздался негромкий стук в дверь, она отворилась, и на пороге явился митрополит Филипп. Это был невысокий старец с добрейшим, хоть и не лишенным суровости лицом, с непокрытой головой, с седыми редкими волосами до плеч и такой же длины полупрозрачной белой бородой. Он был одет в будничную монашескую длиннополую ризу из тяжёлой льняной ткани, подпоясанную потёртым кожаным поясом.

Одной рукой он опирался на высокий посох, в другой держал свой клобук. Скромный темный наряд его украшал серебряный крест с распятием тонкой изящной работы.

Лишь два человека, пожалуй, во всем государстве имели право заходить к великому князю без приглашения и доклада – матушка да митрополит. На сей раз они случайно сошлись вместе и, увидев это, новый гость спросил:

– Не помешал вашей беседе, дети мои?

– Нет, владыка, конечно, нет, – поднялся из-за стола великий князь за благословением.

Но первой подошла Мария Ярославна, и лишь после неё митрополит перекрестил Иоанна.

– Наслышан я о вашей новости, наслышан уже, у меня ведь здесь свои доносчики имеются, – шутил владыка, находясь, видимо, в добром расположении духа. – Да только я не за новостью к тебе пришел, у меня свое дело, сокровенное, давно собираюсь обговорить его…

Иоанн Васильевич предложил гостям присесть рядом со столом, но матушка заспешила:

– Хватит уж мне время занимать.

– Да нет, ты присядь, княгинюшка, – попросил митрополит. – Может, и ты чем поможешь, что присоветуешь. А дело-то у меня такое, что каждым русичем, да каждым нашим гостем, как бельмо на глазу, примечается. Храм-то наш Успения Богородицы совсем обветшал. Ну, где это видано, главный кафедральный собор в центре обширного княжества чуть ли не бревнами подпирать надо, чтобы не завалился? Или мы нищие совсем? Иль, может, нам снова митрополию во Владимир переносить, где хоть главного храма можно не стыдиться?

Владыка заговорил о том, что его в последнее время волновало беспрестанно.

Потому он как-то быстро распалился, и его добрая улыбка сменилась горестной складкой между бровями, отчего все лицо его настолько переменилось и погрустнело, что великому князю стало жаль его, как ребенка.