Грубым даётся радость, нежным даётся печаль

До терпенья края дойдя,

Он кричал – «Да скорей бы ты сдохла!»

А она бормотала: – «Сын мой,

Мне самой всё здесь так надоело,

Что готова лечь в землю живой,

Чтоб не видеть больше света бела».

За ему причинённый позор

К ней испытывал отвращение,

Расти стала меж ними с тех пор

Стена стойкого отчуждения.

Покупал он водку каждый день,

Поясняя, что мать попросила.

– А ведь пьёт Дарья только «Портвейн», –

Удивлялась продавщица Зина,

Но как ходят, видя, желваки,

Начинала шутливо смеяться: –

– В деле сём, говорят знатоки,

Могут часто привычки меняться.

Вид Степана в ужас привести

Мог в момент спорного инцидента,

Хотел будто не правду найти,

А убить своего оппонента.

Взгляд тяжёлый, налитый свинцом,

На лице бесчувственно-каменном,

Будто молнии сейчас и гром

Метать станет он в гневе праведном.

Напрягалось тело его так,

Что само орудием казалось,

Ещё миг, и взметнётся кулак,

Чтоб живого места не осталось.

Наводить на людей начал страх,

Все с опаской его обходили,

А он сам желал в тайных мечтах,

Чтоб сельчане его полюбили.

Но так как многого он не знал,

То и путался в информации,

Из-за этого все попадал

В неудобные ситуации,

Зачастую проигрывал спор,

Не имея доводов глобальных.

Оставался так как кругозор

Всё на уровне классов начальных.

Оттого, что прочёл мало книг,

Не имел чёткости в суждениях,

Заходила беседа в тупик,

Смысл утратив весь в заблуждениях.

Силой и умом от земляков

Он особенно не отличался,

В числе не был передовиков,

В стороне общих дел оставался.

Но заметил он, что можно лесть

Выдать за кем-то восхищение

Оказав комплиментами честь,

Завоюешь его доверие.

Когда верят в то, что говоришь,

И не чуют, что водишь их за нос,

Любой ум хитростью победишь,

Лишь бы это всем правдой казалось.

Если был для мира нехорош

Со своею искренней любовью,

То пускай принимает он ложь

С изощрённой двойною игрою.

Жена

Зашли как-то с Ямским в исполком,

Секретаршу записать просили

К председателю их на приём,

Комплиментом так её смутили,

Уронила что на пол тетрадь,

Потом ручка со стола упала,

И осталась под стулом лежать,

Жанна красной, как маков цвет, стала.