Грубым даётся радость, нежным даётся печаль

Стёпка днём на солнце загорал

Под окном своим на завалинке,

Засияют, когда, пред ним ждал,

Лучезарные глаза маменьки.

Занят мыслью при том был одной,

Вокруг глядя блуждающим взглядом:

Что стать может для него едой

Из всего того, что видит рядом,

Когда с пустом приходила мать,

Поднимала к себе на закорки,

И к столовой несла умолять,

Чтобы дали хоть хлебные корки.

Спать мешавшая мысль о еде,

Заменилась на безразличие,

Всё равно стало кто ты и где,

И тут ангел предстал в обличии.

Звал с собой полететь в мир иной,

Уготован, где за страдания

Благодатный вселенский покой…

Но вернулось опять сознание

Растревоженное вдруг чутьём,

Уловившим пряный запах мяса.

Прервалась тут связь с небытием

В во время смертного его часа.

В тот день где-то сосед их достал

Ногу огромную оленины,

Попросила мать, чтоб Стёпке дал,

Ведь сегодня его именины.

И глотая из последних сил,

Размягчённое мясо кусками,

Он судьбу свою переломил,

Отпускать болезни с тех пор стали,

Только на ноги лишь встал Степан,

Помогать по дому сразу начал.

На растопку приносил чурбан,

Собирал ягоды и рыбачил.

Непохожа сама на себя

Стала Дарья от измождения,

Опустив глаза книзу, бредя,

Вызывала лишь сожаление.

Раньше гордо сын шёл рядом с ней.

Всем, как фея, она улыбалось.

Тяжело было смотреть теперь,

Как на ней телогрейка болталась,

А в резиновые сапоги

Словно вставлены были тросточки,

Под глазами тёмные круги,

И лица обострились косточки.

В угасающие угольки,

Пламя глаз превратила усталость,

А под ними тёмные круги

Могли вызвать теперь только жалость.

До обеда таскала она

Наравне с напарниками шпалы,

А потом будто сплав из свинца

Заливал ей тяжестью суставы,

И в ладонях начиналась дрожь,

В икрах судороги пробегали,

И был страх, что вот-вот упадёшь,

В глазах мушки витать начинали.

Бригадир подшучивал над ней:

– На тебя, Дашка, без слёз не взглянешь

И взять нечего, кроме костей,

Так ты долго у нас не протянешь.

Чтоб сняло усталость, как рукой

Иди выпей-ка с нами «Портвейна»,

И почувствуешь себя живой,

А то ты, как «Мёртвая царевна»

Только выпила она стакан.

Ощутила, что ожило тело,

Сил лавину выплеснул вулкан,

И от счастья внутри всё запело.

Эликсиром вино в кровь вошло,

И энергия вновь к ней вернулась.