Партия, дай порулить

– Не буду ничего говорить. Я и правда не видела, кто там в ванне. Заметила только темный затылок и руку, – Кира почувствовала, что ее снова мутит. – А почему убийство? Она что, не сама умерла?

Спросила и поняла, что задала идиотский вопрос. Ведь видела же кровавую воду!

– Конечно, сама. Сама себя ножом потыркала, – Торопов горестно хмыкнул. – Давай, вызывай коммунальщиков. И самое главное, войди вместе с ними в квартиру убитой. Вдруг там твои отпечатки остались, тогда полиции сможешь объяснить, откуда они взялись.

До позднего вечера Кира разбиралась сначала с ЖЭКом, потом с полицией. Особую тревогу у нее вызывал Самохин. Но он, на удивление, выдержал неприятные процедуры, связанные с опознанием, правда, таблетку под язык закинул. Когда все закончилось, они попили чаю, и Кира осталась ночевать в квартире старика. Он спал так тихо, что Кира, к которой сон не шел, вставала с дивана, на цыпочках подходила к двери спальни. Прислушивалась, дышит ли, и так же тихо возвращалась на место. Заснула она только под утро.

Когда Кира вышла к завтраку, на кухне пили кофе с булочками Соломон Исаевич и Софья Борисовна Кац. Увидев ее, они окаменели.

– Кирочка! – обрадовался Самохин. – А я вот господам рассказываю про вчерашний день. Надо же! Такая молодая, такая красивая… Вот я, старик, живу, а она умерла.

Он печально покачал головой.

– Ну, Макар Евграфович, она же не сама умерла. А это может случиться с человеком в любом возрасте. Давайте я вам чаек сделаю, – Кира закинула чайный пакетик в чашку, залила кипятком и поставила перед Самохиным.

Она совершенно не понимала, как себя вести. Что говорить? Что-то объяснять? Оправдываться? Вроде бы не в чем, но она чувствовала себя виноватой.

– Да, Евграфович, я смотрю, вами уже командуют. Без году неделю вас знает, а уже ночевать остается, – смерив Киру с головы до ног презрительным взглядом, сказала Софья Борисовна.

Кира съежилась на табуретке. Ее охватила такая тоска… Вот сейчас эти люди, которые, видимо, искренне привязаны к старику, убедят его прекратить общаться с ней, и тогда она умрет от тоски.

– Ой, Софочка, я так давно живу один, что пора бы найтись какой-нибудь оборотистой дамочке. А у меня, вместо такой вот дамочки, есть внучка Кирочка.

Кира резко подняла голову.

– Как?! – отчаянно крикнул Соломон Исаевич. – Как такое может быть, ведь вы же уверяли, что одиноки!

– Ну что ты, Моня, кричишь? Или ты не рад, что я не один? – прищурив глаза, спросил его Самохин.