Танго с тенями

Вроде все проверила: и план эвакуации нарисован, и огнетушители заправлены, и запасной выход не захламлен… Но все равно найдут к чему прицепиться.

Подруги еще немного пообсуждали проблемы, связанные с коллективом, клиентами, диетами, погодой и пробками. Ну и в конце разговора, конечно, о мужчинах. Аниных мужчинах, вернее, бывших мужьях.

У Веселовской была бурная и запутанная личная жизнь. Первым ее супругом был Виктор Воробьев, вторым – Андрей Кургалов и последним – крайним, как смеясь говорила Наташа, – Алексей Памжа.

Всех бывших с ней связывали очень странные отношения. «Оставленные, но не вполне отпущенные» – так называла Аня своих экс-мужей.

Виктор, Андрей, а с недавнего времени и Алексей проводили у своей бывшей супруги максимум свободного времени.

Аня, несмотря на многочисленные романы и замужества, всегда любила только своего первого мужа, Виктора Воробьева.

Пять лет их брака, пять лет невозможного счастья, закончились в один миг. Насколько необычным было их знакомство, романтичным предложение руки и сердца, настолько банальным был разрыв отношений.

«Жена все узнает последней» – это как раз про нее, Анну. Когда она наконец «все узнала», отношения Виктора с его новой пассией зашли так далеко, завязались в такой узел, что развязать его стало невозможно. Только рубить. Что Воробьев и сделал. Но только разрубил он другой узел – семейный.

Аня долго не могла прийти в себя: как же так?!

Вон в тумбочке лежат два билета в Грецию – они собирались туда лететь через месяц.

Вдвоем.

В подсобке стоят рулоны обоев – переклеить спальню.

На блокнотном листке, прижатом сахарницей, Витиной рукой написан номер телефона. Рядом три восклицательных знака. Это контакты хозяина дачного участка, который они собирались прикупить на следующей неделе. Мечтали на лето вывозить на природу сына Димку, чтобы дышал свежим воздухом и набирал вес.

А теперь все это: и Греция, и обои, и дача – больше не ее жизнь?

Первое время она отводила Димку в детский сад, а сама часами сидела, уставившись в угол между холодильником и дверью.

Полотно обоев на стыке вздулось и превратилось в одну большую морщину. Виктор разрезал ее лезвием и залил в пустоту клей. Пузырь исчез и стал почти незаметен. Почти. Но Аня видела на этом месте шрам – косой, неровный, безобразный.

Она сидела, смотрела на этот рубец и пыталась понять, где и когда она упустила Виктора. Она должна была увидеть, что он изменился, отдалился, что он врет, в конце концов.