Таланты и преступники. Иронический детектив

Она попыталась откинуть голову назад, но быстро вернула ее в исходное положение.

– Там ваниль, малина, слива. А еще мы пили херес. Знаете, что такое херес? – она медленно повернула голову, окидывая внимательным взглядом пассажиров. – Это крепленое испанское вино, такой дамский коньяк с привкусом подвяленного винограда, миндаля и грецких орехов. А еще мы пили…

Но узнать, что они пили еще, не представилось возможным, ибо девица замолчала и, наклонившись вперед, стала что-то высматривать в окне. На улице смеркалось, и в вагоне зажегся свет.

Народ, замученный небывалой жарой и духотой, маялся, с ненавистью поглядывая на болтушку. Пауза в ее монологе была встречена с облегчением. Вдруг пьянчужка расхохоталась, глядя в окно, затем показала своему отражению язык, кукиш, подмигнула ему и, откинувшись на сиденье, захрапела.

Народ загомонил.

– Вот ведь, молодежь пошла, ни стыда, ни совести. Зенки зальют, и трава не расти. Ну ладно бы мужик был, им на роду написано ханку жрать, а то баба, да еще и молодая, – заговорила тетка в стоптанных сандалиях, надетых на коричневые хлопчатобумажные носки.

– И не говорите, а про вино-то как рассказывала, как про ребенка. Видать алкоголичка, даром, что не старая.

– Да им-то сейчас что? В наше время такого не было, тогда ее быстро бы в вытрезвитель замели. А теперь? Олигархи проклятые травят их наркотиками, да пойлом дешевым. Слышали, чего говорила-то? И малина там, и слива, и виноград гнилой.

– Да не гнилой, а подвяленный, – вмешался в разговор мужчина со «Спорт-экспрессом» в руках.

– А вы, мужчина, лучше бы вообще молчали! Смотри, за своих, за алкашей, заступляется, – не унималась бабка в носках. – Что и говорить, рыбак рыбака видит издалека.

– Да ты что, старая, офонарела?! – мужчина перешел на фальцет. – На себя посмотри, чмо.

Бабка закричала, народ радостно заржал, мужчина вскочил и направился к выходу. А виновница возникшего переполоха Алевтина (а это была она) преспокойно спала и видела волнующие сны.

Объектом ее снов был не кто иной, как Степан Аркадьевич Остапов собственной персоной. Он целовал Альке ручки, она жеманно смеялась и предлагала ему зайти к ней в номер «на чашечку кофе».

Остапов смущался, краснел и уверял Веревкину, что «он не такой», но все же зашел. Алька принялась метаться и говорить, чтобы Степан ее не трогал, потому что она не готова. В это время к ним заглянули невесть откуда взявшиеся Березкин и Марго.