Стокгольмский калейдоскоп

Она находила места и компании, где было весело и никто не давил на неё, как дома. Понятно, что эти компании родителям понравиться не могли.

Несмотря на то, что Нике достались от родителей неплохие способности, с учёбой её отношения тоже не сложились.

– Улицу будешь мести! – кричала на неё мама Тамара.

– Ну и что, – равнодушно пожимала плечиком Ника и, выдув из жвачки пузырь, громко хлопала им, доводя мамулю до белого каления. А Юра, слушая их частые перепалки, хватался за сердце и искал корвалол.

Но вот пролетели пятнадцать лет.

За это время Ника вышла замуж, родила дочь, получила гражданство, развелась, окончила Стокгольмский университет и родила вторую дочь. А между делом посмотрела весь мир и сменила в Стокгольме несколько квартир.

Дорога из Орландо была долгой: автобус, поезд и снова автобус.

– Расскажи про малышку. Ей уже полгодика? – попросила я.

– Да уже почти семь месяцев. Спокойный ребёнок. Ты с ней не будешь мучиться, – махнула она рукой, словно закрывая тему.

– И ты уже собираешься выходить на работу?

Ника кивнула, тряхнув своими ужасными прядями.

– Думаю. Но посмотрю ещё. Что шеф предложит. А если меня это не устроит, то поищу новую работу, пока я в декрете и ты с ребёнком.

– А что ты ждёшь от шефа?

– Сейчас новые заказы. Шеф спрашивал, не выйду ли я на работу. Если он повысит зарплату, то выйду. А если нет, то посижу ещё. Восемнадцать месяцев декрета – моё право.

– А на декретные деньги можно прожить?

– Ну, конечно, не так, как хотелось бы.

Ведь это же всего восемьдесят процентов от зарплаты.

– У тебя маленькая зарплата?

– С чего ты взяла! У меня из моей университетской группы самая высокая зарплата – сорок шесть тысяч.

Я мысленно умножаю на четыре и прихожу в восторг.

– А-а, ну… хорошо. И муж работает, да?

– Мужа у меня нет, – Ника гордо вздёрнула голову.

– А-а…

– С Веселинкиным папой мы не расписаны. Но он, конечно, помогает.

Я с облегчением кивнула.

– И даже не обручены.

– Что так?

– По крайнеё мере, легче выгнать, когда надоест, – засмеялась Ника, сверкнув отбеленными зубами, прозрачными, как горный хрусталь.

Улыбка осветила её лицо, словно луч яркого солнца, пробившийся сквозь тучи, и разительно преобразила её. Вот она, неземная Тамарина красота, изрядно попортившая жизнь моему брату. Над огромными раскосыми глазами дуги бровей взлетают двумя арками и переходят в остренький лисий носик. Красивый насмешливый рот и длинная шея.