Один шаг

Раньше у нас с ним не было секретов. А теперь я боялась у него спросить про семью Волкова по двум причинам: пришлось бы рассказать о том, как я об этом узнала, и не хотела услышать, что мой отец убийца.

– Что случилось? – спросил он, нахмурившись.

Папа всегда правильно улавливал мой настрой.

– Я хочу у тебя кое-что спросить…– начала я, переплела пальцы, пощелкала костяшками, но так и не хватило духа спросить про Волкова. – Ты любишь Марину? – задала другой вопрос.

Отец заметно напрягся, подобрался, с шумом втянул в себя воздух, а потом выдохнул и проговорил:

– Ну, сколько повторять, что ты для меня все, и никакая другая девушка не займет твое место!

– Папа! Я давно уже не ребенок и не ревную тебя к твоим женщинам! Меня другой вопрос интересует.

Просто у вас большая разница в возрасте, а ты все же ее полюбил? – уточнила я, заметив, как побледнел отец.

– Черт! Папа! Я не осуждаю вовсе! Наоборот, рада за тебя, если ты нашел ту, которую искал. Просто, я ничего не понимаю в любви. Хотела только разобраться, возможно ли это чувство между двумя людьми, если один беден, а другой богат, если большая разница между половинками, – протараторила я.

Папа нервно провел рукой по волосам и тяжело вздохнул.

– Юленька! Любовь – это такое чувство, которое возникает внезапно, и не поддается контролю. Если она взаимна то, это – сила, а если безответная, то губительна для души. Ей можно сопротивляться, но никогда не удастся побороть в себе эти эмоции. Я знаю, что Марина намного младше меня, но когда я с ней, то вижу перед собой женщину, красивую, интересную, умную, и да… Я влюбился в нее.

Боялся тебе в этом признаться, потому что думал, что ты начнешь ревновать и закатывать истерики.

– Папа! Я давно выросла и уже не тот капризный ребенок, которым была! Тогда ты был центром моей вселенной, любимым мужчиной, а теперь я тебя так же люблю, но появились в моей жизни и другие мужчины, вернее Миша… – исправилась я, на что отец усмехнулся.

– Юля-Юля! И когда ты успела вырасти?

Я лишь неопределенно пожала плечами.

– Пап, а маму ты любил? – спросила я.

Никогда не задавалась этим вопросом, считала, что это само собой разумеющееся. А теперь вот хотела знать наверняка. Отец стал серьезным, и у меня сердце кровью облилось. Он всегда тяжело переносил разговоры о моей маме, и я старалась ничего не спрашивать, чтобы его не расстраивать. Отец вытащил из стола пачку сигарет, закурил. Смотрел на фото моей мамы, которое всегда было на видном месте.