Сердце феникса

Но ее искренность трогала его до глубины души, вызывая ответный трепет сердца. Для Армана это было что-то новое и будоражило до мозга костей. Осторожно дотронулся до средоточия женственности ее тела, и Оливия застонала. На миг он замер, опасаясь ее огненной реакции. Чуть выждав, снова осторожно проник в ее тело ласкающими пальцами, и не удержал стон. Тело скручивало от желания, и жажда овладеть совершенным телом феникса усилилась. Целенаправленно сводил с ума девушку своими действиями, заставляя желать большего.

– Арман! – воскликнула она, не в силах больше терпеть эту сладкую пытку.

А он впервые искренне улыбнулся.

– Что любимая? – прохрипел, припал губами к ее груди. – Скажи мне, чего ты хочешь?

– Тебя, – выдохнула она, и румянец залил ее щеки.

Арман любовался этим созданием. Сглотнув, честно признался:

– В первый раз близость между мужчиной и женщиной причинит тебе боль, но ненадолго. Говорю только потому, что боюсь, что ты снова покроешься огнем.

– Я верю тебе и люблю, – прошептала она.

«Зря, нельзя было влюбляться в меня» – подумал он про себя.

С жадностью впился в ее губы, а внутри ее существа нарастало ощущение блаженной муки, ожидания чего-то неизвестного. Арман приподнял ее бедра, и Оливия почувствовала, как горячая, твердая, безжалостная плоть ворвалась в ее тело. Закричала от боли, пронзившей тело. Но спустя несколько мгновений боль отступила. Арман слился с фениксом воедино, и она услышала его мучительный стон, ощутила, как ладони сильнее сжали ее талию. Лишь на несколько мгновений милорд позволил девушке привыкнуть к себе.

– Прости, не могу больше сдерживать себя, – прохрипел он и отдался во власть страсти.

Его движение стали слишком резкими, слишком напористыми. Наслаждение Оливии граничило с болью и страхом быть разорванной на части. Она царапала его сильные плечи, задыхалась от крика, но не позволяла отстраниться. Оливия любила его больше всего на свете, разрешила ему вытворять с собой все, что он хотел. Арман ощутил эту вседозволенность, зарычал как дикий зверь, прикусывал нежную кожу, но не мог оставить следов, ведь феникс была необычным человеком.

– Да, моя сладкая…Да! Я этого ждал… Как же я этого долго ждал, – застонал он, впиваясь в ее припухшие от поцелуев губы.

Арман задвигался еще быстрее, еще хаотичней, пока вдруг не прижался к ней, обхватив груди руками, и не застонал. Замер и достиг пика наслаждения.