Во власти зверя

Ноги стали ватными, внутренности стянуло жгутом, не понимала, что со мной творилось, не знала, как себя вести, но почему-то растворилась в этих ощущениях.

Одди на миг отстранился от меня, ошарашено глядел в глаза, пытался осознать происходящее. Ведь природа устроила так, что людей не притягивало к хищникам, обычно женщины рядом с волками чувствовали страх и отвращение. Но это если верить словам мамы. Однако я была иной. Я такая же, как и он, в моих венах текла волчья кровь. Может, поэтому меня и не привлекали все это время человеческие мужчины? Я ждала своего волка? Неужели во мне больше от зверя, чем от человека? Не хотелось об этом думать, отогнала от себя ненужные мысли.

Одди языком прошелся по моим губам, слегка раздвигая, проникая внутрь. Наши языки вновь встретились, знакомились, сплетались, ласкали друг друга, вызывая дикое желание, разжигая страсть. Я пальцами сминала волосы Одди, неосознанно прильнула сильнее, ощутив степень возбуждения этого мужчины. В его глазах полыхал дьявольский огонь. Оборотень расшнуровал корсет на моем платье и оголил грудь, а потом резко отдернул руку и зарычал. Одди обжег ладонь, случайно прикоснувшись к цепочке на моей шее. Серебро – слабость волков. Наваждение развеялось. Я будто очнулась от сна, резко прикрылась, пытаясь угомонить колотящееся сердце. Всевышний! Что это было? Я собиралась лишиться невинности с неизвестным мужчиной посреди леса? Схватилась за голову, пытаясь понять, что на меня нашло.

– Серебро и янтарный камень? – процедил сквозь стиснутые зубы Одди.

Он успел увидеть кулон, который мы купили с мамой. Янтарь усмирял зверя, поэтому я носила этот амулет.

– Ты в курсе про наши слабости? – насторожился он.

– Волк, я знаю о вас достаточно. Боишься, что воспользуюсь знаниями и всажу в твое сердце серебро? – усмехнулась, пытаясь унять дрожь.

– Ты сделала это специально? Затуманила мне разум лаской… Надеялась нанести удар, когда я меньше всего это ждал? Очень умно. Я теперь с тебя глаз не сведу. Тебе не одурачить меня и не сбежать, даже не надейся, – проговорил он так свирепо, что у меня мурашки поползли вдоль позвоночника.

В его глазах отразился лед, на скулах желваки заходили. Оборотень решил, что я хотела его одурачить, но это было не так. Я на самом деле ощутила к нему неведомое влечение. Почему-то рядом с ним сердце сбивалось с ритма. Воспоминание о нашем поцелуе будоражило кровь.

– Что вы делаете на юге? – выдохнула я.

– Тебя это не касается, – ледяным тоном ответил он.