Несотворённый свет. Образы Божественной энергии света в иконах А. Рублёва

И действительно, яркий свет в иконе вспыхивает как раз в тот момент, когда Христос произносит слова «Лазарь, иди вон». А это значит, что по замыслу Рублёва в основе оживления Лазаря лежит энергия Божественного света, возможности которой безграничны, если она способна вдохнуть жизнь в неживое тело.

«Свет от Христа, изображенный Рублевым, – считает В. Плугин, — понимается русским художником именно как благодать, как энергия, которая животворит весь мир».

О том, что роль света в иконе осталась не понятна иконописцам последующих поколений, свидетельствует тот факт, что в 1497 г.

для знаменитого Кирилло-Белозерского монастыря была написана икона Воскрешение Лазаря, представляющая рублёвский список с аналогичной иконы. Однако фигура Лазаря написана в традиционном понимании, то есть на фоне чёрного проёма пещеры.

Икона Воскрешение Лазаря

из иконостаса Успенского собора Кирилло-Белозерского

монастыря.

1497 г.

На Руси, наверное, не все верили в чудо воскрешения человека, три дня пролежавшего в гробу и уже «засмердившего». Поэтому, наверное, и появилась поговорка «не пой мне Лазаря».

Но через 600 лет, после написания этого удивительного иконописного образа, оживляющее свойство солнечной энергии света будет доказано великим русским учёным Александром Чижевским, другом Циолковского. Александр Леонидович Чижевский первый сказал, что «и человек, и микроб существа не только социальные, но и космические, связанные всеми молекулами, всеми частями тел с космосом и его лучами… Судьба человека, без сомнения, находится в зависимости от Вселенной… Всё на нашей планете живёт в ритме Солнца».

Чижевский доказал, что, электрилизуя, ионизируя воздух, можно сделать его животворным и целительным. Из физики мы знаем, что такой воздух можно получить в результате, например, грозового или электрического разряда.

Этот феномен и демонстрирует икона Рублёва.

Великое без Солнца не цветёт:

Происходя от солнечных истоков,

Живой Огонь снопом из груди бьёт

Мыслителей, художников, пророков.

Эти стихотворные строчки, написанные девятнадцатилетним Александром Чижевским, в полной мере характеризуют и творчество Рублёва, и учение Григория Паламы и самого Чижевского как труды великих пророков разных эпох.