Амулет счастья I

 – Я бы очень хотела, чтобы ваша сестра была хоть на грамм похожа на вас и поверила в нашу любовь.

– Всему свое время Снежка. Она все поймет и оценит твою любовь к ее сыну. Только бы это не было поздно! – вздохнула Наталья Сергеевна. – Все, хватит грустить! Берите шампанское!

– Спасибо, Тусенька!

– Так, а теперь перейдем к самому важному. На какое число назначили свадьбу? – Наталья потягивала шампанское, любуясь счастливыми лицами прекрасной пары.

– На 28 августа, – недовольно посмотрел Максим на невесту.

– Макс, Макс, а ну ка, сотри свой грозный взгляд! – суровое лицо племянника рассмешило Наталью Сергеевну. – Я понимаю, что ты расписался бы хоть завтра. Но для девушки это настолько важный момент в жизни, что боюсь, как бы этих двух месяцев хватило на подготовку.

– Теть Наташа, я ее так люблю, что и, правда, расписался бы хоть завтра, – Максим обнял Снежану за плечо.

– Нет, Максик, так не пойдет.

Тебе завтра же надо идти официально устроиться на работу. Я так понимаю, что мать на свадьбу не даст ни копейки?

– По крайней мере, так сказала. И, зная ее, думаю, что не даст.

– Не переживай, в этом вопросе я вам помогу, если что. Жить я так понимаю, будете пока в общежитии?

– Угадала, – нервно усмехнулся Максим. – Первое время точно. А там посмотрим. Может, мама все-таки образумится, и будет помогать растить своих внуков.

– Максим, мы решили, что я сначала получу образование, а потом дети! – Снежане нравилось, что Максим очень часто говорит о будущих детях, но для себя она решила рожать только после окончания универа.

– Ну, это как получится, Снежана. Дети – это такое дело! Снеж, а платье будешь заказывать? – плавно перевела тему разговора Наталья Сергеевна.

– Нет, мама сказала, что буде шить сама.

– Хорошо. Тогда я достану соответствующий материал.

Хочу видеть тебя настоящей принцессой, – Наталья Сергеевна смотрела на молодую пару, размышляя про себя, что если бы не ошибка, совершенная в молодости, то это могли бы быть ее дети.

Она смахнула накатившуюся слезу и, подняв бокал, произнесла тост:

– Дорогие мои дети, если вы помните, то Сервантес говорил, что влюбленный, в чьей груди все вновь и вновь сомненьями питается любовь, ее святого мира не достоин.