Легенды Древесных и Каменных Улиц

Его обычно пугающая бледность исчезла за бордовым полыхнувшим румянцем, соболиные брови сошлись на переносице, темно-карие, почти черные глаза лихорадочно блестели.

Парень был худ, одного с нею роста и типажа, отчего их часто принимали за близнецов. Короткие темные волосы прилипли от пота у висков. Он раздраженно смахнул крупную каплю со скулы. Однажды он попытался отрастить волосы до плеч, в подражание их общему другу Рому, но она ехидно его раскритиковала. Больше он не старался кого-либо копировать, отыскав свой чопорный, высокомерный, несколько аристократичный стиль.

Он прошел процесс самоидентификации через боль и насмешки от той, которую страстно любил.

– Вик, – холодно произнесла Ракель его имя и нахмурилась, все-таки взглянув не совсем на него, а чуть в сторону.

Парень встал в тени, надеясь перевести дух и стремясь к прохладе. Именно это её и раздражало в нем – тени, прохлада, немногословность, высокомерие, тонкая хитрая улыбка и особенно то, как менялось его красивое точеное лицо, когда он начинал злиться…

– Я тебя обыскался.

– Хватит ходить за мной по пятам.

– А тебе хватит ждать его.

Она уже было открыла рот, чтобы парировать – красиво, саркастично, но внимание отвлекли стрелки часов. Нещадные юркие секунды, обращающиеся тяжкими сомнамбулическими в данном случае минутами.

– Сегодня Ром опаздывает.

Из её губ эти три слова сорвались высокими, но при этом безумно тоскливыми нотами. Какая великая разница была, когда Ракель произносила их имена. Вик подмечал каждую деталь, тем самым делая себе же больнее, обостряя и без того острые углы их отрывистого, в отсутствие Рома, общения.

Однако в этот раз он почувствовал, что сердце спокойно, ровно бьется в груди, а дух захватило как раз таки от её строптивости. Похоже, он входил в извращенный вкус.

Вик хмыкнул и сказал:

– В штабе это не одобрят…

– Древесные Улицы, – мечтательно выговорила она, заправив за ухо прядку непослушных волос. – Интересно, какой там воздух, какие оттенки визуальной составляющей? Красиво и старомодно, наверное.

Она звучала, как симфония, эта худенькая, бойкая и строптивая девушка. Вик настроил зум в линзах так, чтобы полюбоваться ею ближе, не сокращая расстояния. Холодная и гордая, она не воспринимала его даже в качестве поклонника. Вик знал её с младенчества. Их матери были подругами, когда-то коллегами по работе. Ракель относилась к нему, как к брату и другу, никогда не давая шанса, надежды, на нечто большее.