Легенды Древесных и Каменных Улиц

Они прекратили ходить после заката к озеру. Иссяк прежний запал. Календарь пылился в ящике комода, забытый, заброшенный, потерявший своё назначение. А Санни все также оставалась раздражителем, приветствуя его и бабушку на рынке. Спустя некоторое время Филин заметил, что за ней стала ходить сиамская грациозная кошка с косыми голубыми глазами. Кошку звали Руна, и она постоянно шипела, завидев Филина. Мальчик тоже не питал к новой подружке Санни симпатии. Скорее наоборот.

Впереди было целое лето – разноцветное полотно, позади – чрезмерно заботливая матушка с Улицы Лип, с трудом отпустившая в этот раз единственного сына, Совенка, к бабушке по отцу.

Она отвела Филина к парикмахеру перед поездкой, но его хохлатые волосы не мог укротить никто. Мама допекла его своими корректировками, шопингом и походами к стоматологу, к окулисту, к дерматологу – Филин избежал такой подростковой проблемы, как прыщи – и это почему-то волновало её слишком сильно.

– Другая бы радовалась, визжала от счастья, что её любимый сынок не похож на жабу, а эта… – делилась впечатлениями бабушка, кормя внука на просторной веранде его любимым пирогом с вишней.

– Она шытает… – с набитым ртом, говорил Филин. – Фто я ефо ребенок. А мне пофти… четырнадцать!

Он проглотил вкуснючий кусок, запил торопливо мятным лимонадом. У бабушки тоже были свои «тараканы». Никто не отменял её попыток развить такой же, как у неё, дар у Филина. Наследие как-никак. Подкреплять это всё она любила сплетенными историями из бабочек-капустниц и мохнатых мотыльков, ядовитых олеандров и алых, как рубины и кровь, ликорисов – паучьих лилий, которые в достатке произрастали на Восток-Западе Улицы Ив, толпились у самой обочины кладбища старых вещей; из стеклянных трубочек на серебряных нитях и медных колокольчиков, длинных бус из речного жемчуга и забытых спутанных в дедовском сарае рыболовных сетей…

Всё это Филин припомнил, сидя на большом круглом плоском, как блин, валуне, на границе между берегом и озером.

И куда исчезла вся рыба? Казалось, сам воздух загустел, как овсяный кисель, от солнечных лучей, яростными снопами бьющих с безоблачного небесного купола. Филин чувствовал, как жар проникал через кожу, пот стекал по вискам и скапливался подмышками, веки тяжелели, усталость наваливалась ватными одеялами. Может, поэтому рыба попряталась среди камней на дне. На поверхности слишком жарко, даже чтобы отхватить полчервячка на крючке.

Со стороны кладбища кто-то приближался.