Облачное море луны

Запретить ему это делать Летта не посмела, ведь ей неожиданно польстили образы, которые он создал на основе своих заметок о ней. Больно было оттого, что кроме Вана никто и никогда еще не удосужился так проникновенно передать суть Летты. Даже Нил посредством фотоснимков…

И все же Летта поежилась непроизвольно от очередного направленного на неё, точно дуло пистолета, взгляда писателя, глотнула остатки хайбола, покачала стакан в руке, покачнулась на каблуках замшевых рыжих ботинок и почувствовала, что проваливается куда-то на дно.

Её захлестнуло волнами отчаяния, из-за Вановой вседозволенности, из-за Ниловой эгоистичности, из-за собственной неприкаянности. Искусственное веселье било по ушам, по глазам, по макушке. Это было не в её стиле. Лучше бы она просматривала материал и сортировала испорченные кадры. Каким-то чудесным образом рядом с ней очутилась девушка-почитательница Вана, которую она про себя окрестила Каштанкой, и щебеча что-то о женской солидарности, просьбе Учителя Вана и необходимости попудрить носик в «дамской комнате», увела беспрекословную Летту прочь. Она ушла со сцены, и никто этого не заметил, пожалуй, кроме писателя с лезвийно-острым взором и такой же дежурной улыбкой. Почему он, а не Нил, который в тот вечер был так близко и так далеко, ощутил настоящее настроение Летты на безумной вечеринке?

После ей сбивчиво, все еще не отойдя от шока и истерик, рассказали однокурсницы, о том как Нил с кем-то поспорил или поссорился, выбежал на балкон и кричал в сторону полнолуния о белых воронах.

Якобы он запечатлел на последней из фотопленок людей, надевающих плащи с белоснежными перьями ворон и маски с клювами, тем самым они оборачиваются вестниками перемен и летят к центру луны за очищением. В её ледяное белое пламя… Все сочли это бредом пьяного, так как видели, что Нил много выпил перед спором-ссорой. Он часто ввязывался в перепалки с коллегами по фотографии и театральным постановкам. Затем он полетел, ударенный сиянием полной луны, этого гигантского желтого глаза-прожектора, смотрящего в самую его душу, куда как оказалось не смог заглянуть никто из них. Летта кое-как отыскала на краю памяти случаи, когда Нил ходил во сне. Это стало пугать и тревожить её, из-за чего она потеряла сон, вовремя останавливая парня и отводя обратно в постель.