Призрак горы Феодоро

В свете ущербного месяца леса, окружившие Феодоро, казались темным облаком, опустившимся на землю, поверхность озера у подножия горы была схожа с шелковистой поверхностью отшлифованного малахита, как колонны во дворце константинопольских базилевсов.

Ночная тишина окутала дворец и всю гору Феодоро. Мария любила такие мгновения полного безмолвия после шумного суматошного дня. Она чувствовала в эти минуты, что душа её воспаряет к Господу в горние чертоги. Почти то же самое она ощущала, глядя на Феодорийскую святыню – чашу, вывезенную её отважным предком из горящего Константинополя.

Когда у её лица возникло чужое лицо, девушка мгновенно выхватила кинжал и приняла боевую стойку. Феодорийская княжна дорого продаст свою честь и жизнь!

– Не бойтесь, сладчайшая Мария, – раздался знакомый голос, и в ночном пришельце девушка с изумлением узнала Гвидо Фальконе.

– Я не боюсь, – ответила она. – Чего мне бояться в доме моего отца?

– Могу ли я припасть к вашим стопам, несравненная принцесса? – спросил Гвидо, держась одной рукой за канат, перекинутый за один из зубцов парапета башни.

– Вы можете встать рядом со мной, но припадать к моим стопам – совершенно лишнее, я не статуя вашей Мадонны, – сказала Мария.

Генуэзец легко перемахнул парапет башни и поклонился княжне.

– Мне отчаянно нужно поговорить с вами, синьорина, – нежно произнес он, пытаясь заглянуть в глаза княжны.

– Слушаю вас, мессир Фальконе, – ровным голосом, не выдававшим трепет её сердца, ответила она.

– Я люблю вас, – выдохнул Гвидо. Она только опустила ресницы, чувствуя, как слова нежного признания растекаются по её коже сладким медом.

– Обратитесь к моему отцу, синьор Фальконе, – ответила она. – А теперь оставьте меня.

Её голос был ясен и тверд. Гвидо поклонился и исчез. Колени Марии подогнулись, кинжал выпал из вспотевшей руки, и девушка опустилась на холодные каменные плиты плоской крыши башни.

Как ей теперь жить, услышав признание красивого юноши? Но что скажет её отец? Разве может наследница княжества Феодоро разделить судьбу с незнатным чужеземцем?

Гвидо вернулся в покои, выделенные генуэзскому посольству.

Первый шаг в обольщении неприступной княжны он сделал. Интересно, это первое признание в любви, которой услышала княжна? С хищной улыбкой он упал на мягкое ложе и поклялся себе совратить княжну не позднее грядущего полнолуния. Мария привлекала его так же как сакральная чаша – святыня феодоритов.