Призрак горы Феодоро

Воин опустился на колени, шлем упал с его головы, сабля выскользнула из могучей руки, а глаза восторженно созерцали святыню, испускающую мягкое жемчужное сияние. На мраморной доске алтаря перед ним стоял сосуд, отлитый из золота. Какой же другой металл может сиять так мягко и завораживающе? Круглая ножка сосуда напоминала семиступенчатую лестницу, а сама чаша, окруженная нежным ореолом, походила на очертания колыбели. В таких женщины его народа укачивают своих младенцев. В такой много лет назад качала его мать-княгиня во дворце на вершине горы Феодоро.

– Золотая колыбель, – выдохнул воин, уронил на пол кольчужные рукавицы и протянул руки к святыне. Пальцы его стали прозрачно розовыми, когда жесткие широкие ладони обняли чашу.

Неся святыню в сложенных чашей руках, князь Алексий направился к выходу из подземной часовни. Он не ощущал своего тела, казалось, что он ступает по облакам. Чашу он нес благоговейно, страшась прижать к обтянутой кольчугой груди.

Князь не мог допустить соприкосновения святыни, омытой кровью Христа, с металлом, созданным для войны.

Князь вышел из ограбленной церкви в коридор дворца. Даже здесь чаша светилась слабым жемчужным сиянием. Теперь добраться до корабля, стоящего в гавани, и можно плыть домой, в благословенную Таврику. Там, на горе Феодоро, святыня будет надежно скрыта. Князь шествовал по разгромленному дворцу, чудом избегая нежелательных встреч. Он повернул в очередной коридор, сквозь разбитые створки дворцовых ворот уже виднелось мрачное ночное небо.

Навстречу вышли два воина в кольчугах, шлемах и с саблями в руках.

Князь застыл на месте. Он, благородный опытный воин, мог бы победить этих врагов и без сабли, и с незащищенной шлемом головой. Но тогда надо выпустить чашу из рук. Князь замер, подобно сжатой пружине. Зловещие отсветы пожаров и нежный жемчужный свет чаши струились по его кольчуге.

Воины остановились, как налетевшие на стену, сабли со звоном упали на драгоценный мраморный пол.

Вид князя Алексия внушал благоговейный страх – его лицо, подсвеченное снизу, казалось бледным и одухотворенным, глаза сияли, как звезды.

– Господин, вы нашли… – сказал один воин, голос его пресекся, он, крестясь, упал на колени.

– Та самая чаша, – проговорил другой и тоже опустился на колени. Князь Алексий узнал своих ближних воинов даже во мраке темной южной ночи.