Призрак горы Феодоро

Посол одним взглядом оценил толщину крепостных ворот и промолвил своему спутнику:

– Смотри, Гвидо, такую крепость с налету не взять!

– Да, синьор отец мой, я вижу, – отвечал юноша. Лицом он походил на отца – узкое загорелое лицо, твердый ястребиный профиль, но глаза, сияющие сапфиры, и золотистые волосы достались ему от красавицы матери из северной страны.

– Так как же мы возьмем эту крепость, синьор отец? – осведомился Гвидо.

– Лаской, сын мой, лаской и нежностью, вспомни, что я тебе рассказывал о дочери князя.

– Ах, да, княжна Мария, – протянул Гвидо.

– Мои соглядатаи в крепости доносят, что юная княжна дивно хороша.

Лукавая улыбка скользнула по красивым губам юноши. Лук Амура – называют такие губы на Аппенинах, где древнеримские боги еще являются людям, уже носящим знак Христа.

Бронзовые ворота распахнулись, но решетка-герса еще преграждала путь внутрь крепости. Стройная гибкая фигура выступила из мрака. Лучи заходящего солнца бросили пурпурный оттенок на бледное лицо отрока, встречающего гостей.

Княжич поклонился гостям и жестом велел поднять решетку. Герса, позванивая, поползла вверх. Алексий взял под узду коня посла и торжественно ввел его в крепость.

Посол, его сын и другие знатные генуэзцы сошли с коней у мраморного портала, ведущего в парадный двор княжеского дворца.

Сопровождаемые Алексием, генуэзцы вошли во двор. Струи фонтана звонко падали в белый мраморный бассейн. Его волнующаяся поверхность окрасилась алым, отразив багрянец закатного неба.

Алексий проводил знатных гостей в отведенные им покои. Через час гулкий звон бронзового гонга возвестил, что гостей ждет глава княжества Феодоро.

Двусветный парадный зал дворца освещали люстры с восковыми свечами, как во Влахернском дворце. Факелы из особого дерева, не дающие дыма, горели в стенных кольцах.

Князь в пурпурном хитоне и красных сапогах восседал на троне, рубины в его венце посылали горячие искры в коробчатый свод и светлые стены зала.

У ног князя, на ступенях трона сидела княжна Мария. Соглядатаи не обманули – девушка выросла, поистине, красавицей: бледное овальное лицо византийской царевны, ее прабабки и тезки, кажется еще белее в обрамлении массы черных волос, черные бездонные очи, изогнутые, как крылья ласточки в полете, брови, свежий розовый рот. Платье княжны, сотканное из шелковистой шерсти феодоритских овец, окрашено драгоценной краской индиго.