Перстень с сапфиром. Повести

 – Рамон пожарит это мясо над углями, как ты любишь.

– Замечательно, – мурлыкнул Ричи и запустил руку в кастрюлю.

– Что ты делаешь? – вскрикнула сеньора и застыла на месте, наблюдая, как ее воспитанник подцепил ладонью большой кусок сырого мяса, поднес ко рту и с наслаждением впился в него белыми зубами.

– М-м, – простонал он в кулинарном экстазе.

– Подожди, дай я тебе сделаю хоть соус тартар, – дрожащим голосом сказала Хулия.

– Не хочу ни майонеза, ни соленых огурцов, – невнятно сказал Ричи с набитым ртом.

 – Что может быть вкуснее сочного молодого мяса?

Проглотив весь кусок, он подошел к Хулите, обнял ее за талию и потерся щекой об ее плечо и щеку.

– Спасибо, очень вкусно, – почти промурлыкал он. Глаза его закрылись, лицо расплылось в довольной улыбке.

– Смотри, ты весь испачкался, – сказала сеньора. Его белая рубашка была заляпана багровыми кляксами, губы и подбородок казались вымазанными жертвенной кровью. Хулита взяла бумажные салфетки и вытерла лицо Ричи, как когда-то в его детстве.

– Иди, переоденься, в твоем шкафу еще есть несколько чистых белых рубашек.

– Сейчас, – Ричи разжал объятия и сладко потянулся. – Я быстро, – он чмокнул ее в мягкую щеку и вылетел из кухни. Хулита вслед перекрестила своего воспитанника, но в глазах ее теперь застыл страх.

Вскоре из-за ворот ранчо прозвучал резкий гудок, и Ричи поспешил встретить свою невесту. Он успел сменить рубашку, надел пиджак, затянул узкий галстук и в темном костюме выглядел истинным аристократом. Дон Лопес лихо развернул машину в первом дворе ранчо, Ричи распахнул дверцу и помог выйти прекрасной пассажирке.

Они взялись за руки и не смогли оторвать глаз друг от друга. На старинном ранчо в испанском стиле девушка казалась случайной гостьей. Ее белый шелковый брючный костюм и скромная нитка жемчуга были бы более уместны на чопорном рауте восточного побережья США, но Ричи жадно смотрел на нее, от его крепкого рукопожатия горячая волна прокатилась по ее телу, и Саманта ощутила, что он искренне рад ее приезду. Она вздохнула и, довольная, опустила глаза. Ричи опомнился, нежно поцеловал ее руки и сказал:

– Пойдем, дорогая, я представлю тебя моей названной матушке.

Рука Саманты осталась в его широкой ладони, жених и невеста спустились в патио к бассейну. Каблуки-шпильки туфель Саманты звонко цокали по белым мраморным плитам патио. Сеньора Хулия Лопес добавляла последние штрихи к убранству праздничного стола – расставляла серебряные свечи под хрустальными колпаками.