Утраченный дневник Гете

– Ольга Павловна, мама велела передавать вам приглашение, – сказала Лиза. – Приезжайте к нам на лето, мы уж подготовили флигель. Тетушка к июлю тоже приедет. Будем ходить на озеро… Жаль, что Александр не сумеет оставить службу.

Ольга Павловна покачала головой:

– Нет, Лизонька, Саша службу не может оставить, а я Сашу. Да и не хочется уезжать далеко от могилки родной. В этом году никуда не поедем… Приезжайте вы в Смоленск почаще! Саше с вами веселее, заскучал он вдали от Москвы. – И обратилась к Пете: – А вы, Петенька, осенью, вероятно, в Москву?

– Да, я думаю в университет, на естественный, как Саша.

Говорили и о смоленских новостях. Здесь главной темой стала служба Саши в почтово-телеграфной конторе. Служба ему нравилась – он с удовольствием осваивал новое дело. Устроиться в почтово-телеграфное ведомство Батурину помог Владимир Иванович Штальберг, человек порядочнейший и образованный. Он был сослуживцем, а точнее, непосредственным начальником покойного Николая Александровича. Они дружили. Штальберг – человек широких интересов – увлекался современной философией, музыкой.

В Смоленск он был назначен более десяти лет назад из Петербурга. Именно он привозил в Смоленск многие столичные идеи. Так, например, в короткий период «свободы», последовавший за потрясениями 1905–1906 годов, в смоленской почтово-телеграфной конторе многие вслед за Штальбергом заинтересовались теософией.

Штальберг затеял тогда издавать журнал «Теософская жизнь». И сумел увлечь этой идеей передовую смоленскую общественность – даже военные, да что говорить, даже церковные люди участвовали в журнале! Смоленску в ту пору и Петербург завидовал: тамошним теософам журнал не разрешали! Закончилось, правда, плохо.

Время быстро и круто повернулось. В 1908 году церковь журнал осудила, запретила участвовать в нем священникам. После этого и светские власти стали относиться к журналу с подозрительностью. Владимир Иванович, выходец из давно обрусевшей немецкой семьи, младенцем крещенный в православие, христианство понимал широко. Впрочем, никаких прямых обвинений предъявлено не было. Штальберг поменял название, убрав слово «теософия», но все же через год был вынужден журнал закрыть.

Однако увлечь он успел многих. В его квартире на Почтовой улице и теперь, спустя шесть лет, по средам собиралось общество смоленских теософов и просто образованных людей. Приходили почтовые служащие, офицеры, учителя, журналисты, бывали и священники – весь цвет смоленской интеллигенции собирался.