Утраченный дневник Гете

– Вы видели? – обратился он непосредственно к ней.

Ирина замялась:

– Да… То есть у Данилкиных, конечно, не видела. Но таких бейсболок, наверно, много. Не одна ж она такая. – Она беспомощно оглянулась на Елену Семеновну. Та сидела рядом молча.

– У Павла, который приходит в третью квартиру, где Аргуновская раньше жила, у него похожая бейсболка, – продолжила наконец Ирина. – Перед похоронами он заходил в квартиру в такой бейсболке: я как раз на зарядку шла и видела, как он открывал дверь. А на похоронах, конечно, с непокрытой головой был все время.

Я еще тогда обратила внимание, что так ему лучше – бейсболка ему не идет.

– Павел? Это муж Татьяны Лукиной, унаследовавшей квартиру Аргуновской? – Глаза Полуэктова блеснули.

– Да.

– А когда вы его видели в подобной бейсболке? Точно не запомнили день?

– Запомнила. Он за два дня до похорон приходил, то есть десятого июня, получается…

Данилкин, по-прежнему стоящий рядом с Полуэктовым, во время этого диалога ужасно заволновался.

После упоминания похорон его глаза расширились, дрожащей рукой он схватил полицейского за рукав повыше локтя, другая рука застыла в воздухе.

– Пашка?! – почти закричал он. – Это Пашка!

– Вы подозреваете Павла Лукина? – встрепенулся Полуэктов. – Почему? Только из-за бейсболки или у вас другие основания имеются?

– Имеются! – Данилкин отпустил рукав собеседника, его руки безжизненно упали. Похоже, только теперь он начал осознавать страшный смысл происшедшего. Теперь этот крупный мужчина трясся уже весь – дрожали губы, дрожали красные от слез веки.

Казалось, он едва стоял на ногах.

– Давайте присядем? – предложил Полуэктов и движением бровей приказал женщинам уйти.

Елена Семеновна и Ирина (она так и держала Жужу на руках) тотчас вскочили, отошли подальше в сторонку: Демочкин пока не велел уходить далеко, может, вопросы возникнут. Да и Данилкина надо домой отвести – сам он не дойдет, как бы сознание не потерял.

Медсестра «Скорой» уже спешила к нему со шприцем.

После укола Данилкин успокоился не сразу.

– Имеются! – выкрикнул он, как только медсестра вынула у него из руки иголку и попыталась поправить закатанный рукав. – Его и Катя подозревала! – Выкрикнув, он с облегчением сел на скамейку. Ноги его не держали. На скамейке ему стало легче. Он отдышался. Помолчал. Укол, видимо, начинал действовать. – Катя подозревала, что он убил старуху, – продолжил он почти спокойно после паузы. И опять остановился.