Космолетчики. Близкие звезды

Это наемник, бежавший из Зоны-77 во время бунта.

– Еще что-то есть?

– Сейчас… Имя: Рэджинальд Гардон. Двадцать два года. Банка органов не имеет. Страховки нет.

– Что, собственно, и ожидалось, – пробормотала Кира и зябко повела плечами, определяя, с чего начать. – Дана, ты мне здесь нужна. Да не переодевайся уже!

Кибер-хирург развернул манипуляторы и замер в ожидании команды.

– Кира Владимировна! Давление не определяется…

– Вижу!

Включился автоматический реанимационный комплекс. И в этот момент на счастье Излетинской и Гардона в операционную, оживленно переговариваясь, вошли доктор Кейси и реаниматолог, который посмотрел в несчастные глаза девчонок, дежуривших в приемнике, смачно выругался, завел парню сердце, отрегулировал аппаратное дыхание и вообще провозился в богом проклятом отделении на целых пять минут дольше, чем планировал.

– Если не обеспечить ему хотя бы минимум наблюдения, не оживет, – сказал он на прощание. – Наш шеф ваших неплатежеспособных пациентов недолюбливает. Схему лечения я расписал, сами посмотрите, что из перечня у вас есть… Больше ничем помочь не могу.

Кира с Даной рассыпались в благодарностях.

– Зайду утром, – неуверенно произнес доктор Кейси, – если доживет, посмотрю, что можно будет сделать на базе вашего оперблока.

– Значит, я пока возьму его себе, – сказала Кира.

– У тебя же под завязку.

– Найду одно место. Инфекционный бокс пока свободен.

– Заведующая убьет тебя и правильно сделает. Перепрофилирование без ее ведома! Кира…

– Впереди два выходных, до понедельника ее не будет.

Без мониторинга он до утра не доживет. Жалко мальчика и своих трудов, и…

– Кира! Я как раз хотел сказать, что всех не пережалеешь. И не забывай, мальчик из тюрьмы сбежал.

Излетинская посмотрела на Гардона, наполовину погруженного в изотоническую биоактивную среду, опутанного сетью регенерационных щупалец и полупрозрачных трубок, и горько улыбнулась. Выходные пролетят незаметно. Дочь она увидит хорошо если на несколько часов…

Рэд находился без сознания четверо суток.

На пятое утро он услышал мелодичный и печальный серебряный звон, увидел рассеянный белый свет и туманный силуэт женщины и подумал, что умер. Но звон трансформировался в голос, белый свет в лампу на потолке, и Рэд ощутил совершенно не потустороннюю боль при попытке вдохнуть поглубже. Женский силуэт оставался в центре меняющейся, по мере того как он приходил в себя, картины окружающего мира. Левый глаз по-прежнему видел только рассеянный свет.