Космолетчики. Близкие звезды

Он спит и видит, как бы с тобой увязаться…

– Я его плохому научу, – усмехнулся Рэд. – Например, как крест на карьере поставить. Поверь, ему не надо.

Виктор прикусил губу. Рэд чего-то недоговаривал относительно аферы, своего в ней участия и состояния, а ссоры перед стартом были ни к чему. Кроме того, когда в рубке обсуждался район высадки, Гардон со Стрэйком схлестнулись перед всем комсоставом, как в старые добрые времена. Причем оба говорили так уверенно, словно уже бывали на планете. Какое-то время Блохин и Рэд работали в ангаре молча.

– Капитан, это Стрэйк. Мы готовы. Координатор на месте?

– Я на месте, – раздался голос штурмана.

– Хорошо, начинаем, – сказал Рэд. – Серж, выпускай их первыми. Мы следом.

– Координатор экипажу. Первыми стартуют малые бортовые звездолеты, затем модули в порядке нумерации. Старт планетолету разрешен.

Гардон уже сидел в кресле пилота. Виктор возился с ловушками, наконец, плюхнулся рядом. Рэд медлил: ему нисколько не хотелось снова оказаться в горящих джунглях.

– Я воевал здесь, и Джери тоже, – сказал он, не дожидаясь вопроса. – Пристегнись. Серж, мы поехали?

– Старт катеру разрешен.

Атмосфера планеты Джунглей была пригодной для дыхания. По инструкции скафандр надлежало надевать в любом случае, когда космолетчик покидал борт несущего корабля, вне зависимости от класса звездолета доставки и типа планеты назначения. Исключения составляли полеты в оборудованные космопорты и на обитаемые станции. Естественно, ни один космолетчик строго этого правила не придерживался, когда речь шла о вылазке на планету с атмосферой, сходной по составу с земной.

Капитан и бортинженер «Моники» ограничились летными комбинезонами. Гардон посадил катер в нужной точке, провел рукой по воротнику комбеза, не обнаружил там замков геромшлема и посмотрел на мутный горизонт.

– Дымом тянет, как будто я воздухозаборники открыл!

– Давай вернемся, Рэджи, – вдруг сказал Блохин.

– С чего вдруг?

– Ты мне не нравишься сегодня.

Виктор отработал с Гардоном много лет.

Он видел его битым, пьяным, смертельно уставшим и злым, но никогда – беспомощным. Даже для него Рэд всегда оставался этаким бывалым «космопроходцем со стальным взглядом», который мог шутить, когда самому Виктору уже было не до смеха. И вдруг представления, выдержавшие испытания самыми безнадежными ситуациями, рухнули в одночасье без всяких видимых причин, словно Рэд на несколько минут убрал невидимую защиту.

Рэд промолчал.