Космолетчики. Градиент неба

– Ладно, капитан. Инком я напрасно отключил.

Рэд кивнул, вытряхнул сигарету из пачки и закурил.

– Может, выпьем? – спросил Блохин.

– Все, кто хотел, вчера выпили – никому на пользу не пошло. На тебя так вообще смотреть страшно. Или ты не отзывался, потому что игрушки всю ночь гонял?

Блохин ответил вопросом на вопрос:

– Рэд, что у вас на Летиции случилось? Серж вроде не бухает, а все равно сам не свой, загнанный какой-то.

– Насчет Сержа не знаю, у меня все в порядке, я отдыхал.

На атмосферниках катался и по горам лазил.

– Ты? По горам… И как, понравилось?

– Незабываемо. Виктор, если можешь работать, умывайся, переодевайся, сходим в пассажирский салон и посмотрим, что там с компенсаторами на второй палубе. Если нет, я с Дорвардом поговорю насчет внеочередного отпуска, сроки сам назовешь. Пусть даст нам на замену стажера Учебного центра АСП, чтобы обошлось без громких увольнений. Мне истории со вторым пилотом хватило. На кой черт нам такая слава…

Виктор встал из-за стола.

– Так тебя ждать или нет?

– С-сука любовь… – сквозь зубы процедил Блохин, постоял и шагнул к дверям. – Красоваться в салоне… ты давай сам, Рэджи. Я сразу на второй технический спущусь. Подожди, я быстро.

Гардон докурил, ткнул окурком в пепельницу и посмотрел на часы. Со временем творилось что-то неладное. Только-только управление передал – часа как не бывало. Он вышел в коридор, оглянулся на каюту Виктора и перевел рассеянный взгляд на двери люксов, расположенных за разведенными створками блокировочного люка.

Над одной из дверей мерцал индикатор жизнеобеспечения.

Люксами пользовались нечасто, их постояльцев командный состав «Моники», как правило, знал в лицо. Рэд выслушал информацию БК о размещении пассажиров, чертыхнулся и покачал головой. От Виктора он хотя бы знал, чего ждать.

Люксовую каюту вчера расконсервировал штурман.

* * *

Слезы из глаз катились прозрачные, крупные и фальшивые, как парящие дождевые капли на Летиции.

Несколько секунд Кристина сидела неподвижно – улыбалась сквозь них, глядя на закрывшуюся дверь, потом всхлипнула и уткнулась в подушку, еще хранившую тепло и запах – чуть пряный, еле уловимый, чужой.

Раньше с ней такого не случалось. И она была просто уверена, что не может случиться, пока штурман МНК-17 не заглянул в пассажирский отсек.

Она отшвырнула подушку и развалилась поперек широченной кровати.