Родной пришелец

Первая активация импульсного маяка происходит через двадцать пять часов после крушения, поскольку считается, что за это время помощь уже подоспеет и не будет необходимости расходовать энергию. Зато при отсутствии помощи импульсный маяк срабатывает далее всё чаще, пока не переходит на постоянный сигнал. Но при блокировке нам это не поможет. Единственное, что осталось у нас из аварийных передатчиков – это маломощный маячок костюма. Но я отключил его для того, чтобы скрыть работу электроники скафандра.

Всё равно его мощности не хватит пробить их аномально высокий радио фон, а вот выдать тебя он может.

Никита, всё более погружающийся в пессимистичные мысли по поводу своего ближайшего будущего, лишь отстранёно согласился.

– Да. Это правильное решение.

Военные несколькими группами, часто в сопровождении собак вновь стали интенсивно обшаривать лес. К счастью, вверх они даже не смотрели. Никита же далее разглядел, как удалился главный военный.

Как через час пляж наводнили люди с кучей другой техники, осветительных приборов. Было много шума и суеты. «Журналисты» – вдруг понял Никита. Дома он редко смотрел новости, но сходство было очевидным. Несколько часов ему удалось поспать. Костюм надёжно удерживал мальчика на дереве, так что можно было не опасаться случайно падения вниз.

– Скоро стемнеет. Куда направимся этой ночью? – поинтересовался Федька, когда Никита проснулся.

Никита хотел сказать что-то в ответ, но живот сильно заурчал, оборвав его на начатой фразе.

– Ого! Какой в тебе моторчик! – удивился Федька.

– Слушай, я же не ел с ужина до обнаружения этой планеты. Мы с капитаном так нормально и не позавтракали, когда увлеклись поиском «новой цивилизации».

– Ну у этой проблемы три варианта решения. Первый: распаковываем запасы в ранце. Второй: включаем в ранце установку по переработке органики в пищу – хорошо, что ресурса здесь навалом.

Третий: идём искать еду у местных. Они же тоже люди, а это значит, что и еда у них вполне человеческая. Домашняя, можно сказать! – бодро закончил Федька.

Домашняя… Ещё год назад – до четырнадцати лет – он в каникулы был бы направлен не на практику, а домой. Мог бы обнять маму, двух младших сестрёнок. Лере ещё восемь – её тоже пока отправляют на лето домой, а Лисе только два года – она ещё даже не усвоила «Первое правило человечества».