Первый шаг к мечте

Человек явно приглушал его, чтобы не быть услышанным, потому что до спускающейся вниз Нины долетали лишь отдельные слова, из которых тем не менее складывался общий смысл.

– Я хочу, чтобы это пока осталось между нами, – говорил голос. – Не нужно, чтобы об этом еще кто-то знал. Нет, я сам решу, когда это будет и при каких обстоятельствах. Да не волнуюсь я. Напротив, я совершенно спокоен, черт бы тебя подрал. Нет. Я говорю, нет! Если меня угораздило вляпаться в это дерьмо, я буду разгребать его сам.

Мне не нужно, чтобы обо мне судачили на каждом углу. Все, я позвоню, как только что-то узнаю. И молчи, я тебя умоляю.

Нина дошла до последней ступеньки, повернула в сторону кухни и практически уткнулась в спину Николая Воронина. По фотографии, которую она разглядывала сегодня утром, она его тут же узнала, хотя выглядел он гораздо старше указанных в досье тридцати двух лет. Нина невольно отметила измученное лицо, запавшие виски, капельки пота на лбу, хотя в доме вовсе не было жарко.

Услышав Нинины шаги, он поднял голову, и на нее уставились лихорадочно горящие глаза, беспокойно оглядевшие, как ощупавшие ее с ног до головы.

– Вы кто? Что вы тут делаете? Вы подслушивали? – Теперь он чуть ли не кричал.

– Я не подслушивала, я просто шла по лестнице, – спокойно ответила Нина. – Мне нет до ваших тайн никакого дела.

– Каких тайн? – тут же взвился он.

– Да любых, – также спокойно сказала Нина. – Меня зовут Нина Григорьевна, я юрист из адвокатской конторы, которая вела дела вашего деда.

Направлена присутствовать при оглашении завещания.

– Господи, да кому оно нужно, это завещание, при нынешних обстоятельствах уж точно не мне, – сказал он с протяжным стоном. – Извините, что я на вас накинулся, просто не ожидал, что здесь еще кто-то есть. Раф в кабинете, Валька ему помогает, Витька с Мариной наверху, мама прилегла отдохнуть в своей комнате, Люба на кухне. Элемент неожиданности, еще раз извините.

– Ничего страшного.

 – Нина обогнула его по дуге и продолжила свой путь. Вольно или невольно, но ей было интересно, о чем он сейчас говорил с таким жаром и такой внутренней мукой.

«Тебе нет дела до дум и тайн обитателей этого дома, – напомнила она себе. – Ты выполнишь свою работу и вернешься домой. К работе, сыну и Сергею. Впрочем, последнее – не аксиома, но это тоже можно пережить. Как бы то ни было, никого из этих людей ты больше никогда в жизни не увидишь».