Первый шаг к мечте

 – Он знал все слабости своих детей и внуков тоже. Но он их любил, это несомненно. Кого-то больше, кого-то меньше. Так всегда бывает, что к кому-то в семье относятся несправедливо. – В голосе ее зазвучала неожиданная горечь. – Липатов был упрям и не любил признавать своих ошибок, поэтому человек, однажды заслуживший его неодобрение, уже вряд ли мог рассчитывать на снисхождение. О прощении я даже не говорю.

– Вы кого-то конкретно имеете в виду? – уточнил Чарушин. – Кого Липатов не одобрял и так и не смог простить?

Валентина вздрогнула, будто ее застали на месте преступления.

Рука, державшая бокал с красным вином, дернулась, темно-красная жидкость потекла по столу, пропитывая белоснежную скатерть. Отвратительное, словно кровавое пятно, становилось все больше и больше. Валя смотрела на него, не в силах отвести взгляд.

– Боже мой, что я наделала…

Она вскочила, порываясь куда-то бежать.

– Да сиди уж, – ворчливо сказала подоспевшая Люба. – Сейчас все исправлю. Вот уж воистину руки-крюки.

Валька, ты ж не человек, а ходячая катастрофа. Что не разобьешь, то прольешь или изваляешь. Вот сразу видно, что не липатовской ты породы.

На этих словах Валентина все-таки, не сдержавшись, залилась слезами и опрометью бросилась вон из столовой. Чарушин задумчиво проводил ее глазами. После ужина все разбрелись, кто куда. Рафик снова уединился в кабинете, Николай обосновался в библиотеке, перебирая книги на какой-то из нижних полок. Для этого ему пришлось сесть на пол. Надежда Георгиевна ушла в свою комнату, старшая сестра Вера смотрела какое-то кино в зале с большим экраном, ее сын с невесткой обосновались там же, но Виктор без устали разговаривал по телефону, решая какие-то рабочие вопросы, а Марина уткнулась в мобильный телефон, в котором, похоже, вела какую-то переписку.

– Ты с Нателлой? – спросил у нее муж, и она кивнула, пообещав передать привет.

Валентина так и не появлялась, Люба мыла на кухне посуду. Артем с Татой и Ольгой Павловной, оставшись в столовой, листали какой-то старый альбом с фотографиями.

Чарушин подошел посмотреть – там была вся семья Липатовых лет тридцать тому назад.

– А это я. – Тата, смеясь, показала ему на младенца в чепчике с оборками, которого держал на руках молодой красавец в офицерской морской форме. – А это папа. Это моя самая любимая фотография, он тут такой красавец…

– Твой отец вообще был очень видный мужчина, – тихо сказала Ольга Павловна. – И очень добрый.