От звезды и до воды

Вспомнили и грязную историю, где несколько лет назад был замешан бывший зам. главного врача по хозяйственной части Олег Тихомиров, уволенный за финансовую нечистоплотность и решивший отомстить.

На все лады склонялась глупая медсестра, рискнувшая здоровьем маленького пациента, а также превозносились профессиональные действия медперсонала, сумевшего быстро найти выход из сложной ситуации и закончить жизненно важную для него процедуру.

Позвонил министр регионального здравоохранения – молодой активный мужик, которому Радецкий симпатизировал.

Высказал слова благодарности и поддержки. Екатерина Рыкованова и Олег Тихомиров писали объяснения в полиции. Работодатель Тихомирова уже известил того, что он уволен.

Зарядные устройства для обоих инфузоматов были привезены и установлены за счет компании «Мед-Систем», юристы которой готовили к Рыковановой и Тихомирову иск о возмещении ущерба.

– Где этим убогим деньги взять? – спросил Радецкий за завтраком.

– А какая мне разница? – жестко спросила Влада.

 – Могут квартиру продать. Машину. Или на панель пойти. Но выплатят они мне все до копеечки.

– Недобрая ты какая, – улыбнулся он.

– На добрых воду возят, – ответила она. – А я справедливая. И эта сволочь ответит за все. Включая то, что он вообще посмел доставить тебе неприятности.

– Разве ж это неприятности? – махнул рукой Радецкий и поехал на работу.

Третьи сутки шел снег. Небеса словно пытались компенсировать предыдущую задержку и трудились не переставая. Пышный белый ковер укрывал землю, снегоуборочные машины на трассе и городских улицах ездили туда-сюда, дворники были подняты в ружье, но ничего не помогало.

Город тонул в снегу, скрывающем его очертания под белым одеялом, погружался в зимнюю сказку, которой совсем скоро предстояло стать предновогодней.

Радецкий припарковал машину на больничной стоянке и пошел к корпусам. Настроение у него было отличное. Снег выпал, значит, теперь все точно будет хорошо. На газоне под окнами гематологического отделения кто-то лепил огромного снеговика.

Туловище из трех шаров разного размера уже было готово. На голове красовалось красное пластиковое ведро, на шее – полосатый бело-красный шарф. Автор скульптуры воткнул нос-морковку, отошел на пару шагов, чтобы полюбоваться делом своих рук, повернулся, привлеченный звуком шагов, увидел Радецкого и замер. Это был отец Севы Васильева.

– Владимир Николаевич, – сказал он и замолчал, потому что голос дал петуха и съехал на противный фальцет.