Танец кружевных балерин

Он тоже был недалеко отсюда, но Надежда не хотела видеть предавшего ее человека. Да и родители ей это категорически запретили. Интересно, что, пока еще шло расследование, папа вспомнил, что хозяйкой квартиры, в которой он жил в Лейпциге, была фрау Фальк. Она жила с тремя дочерями, муж ее погиб на фронте, а сын был в советском плену. Она еще спрашивала у папы, знает ли он, точно ли там терпимо обращаются с пленными.

– То есть этот самый Клеменс был сыном той женщины? – воскликнула Снежана. – Тогда получается, что он узнал свои статуэтки и именно поэтому, возможно, и прихватил одну из них.

– Доподлинно мы этого знать не можем, – вздохнула Лидия Андреевна, – но папа это допускал. Впрочем, это все равно никак не объясняло, почему Фальк украл статуэтку, а не рассказал все Наде сразу. Да и зачем она ему могла понадобиться в бараке для пленных? И куда он ее дел? На все эти вопросы у нас не было ответов, потому что объясняться Клеменс наотрез отказался. Да и желание узнать мотивы его поступков скоро ушло на второй план.

Выяснилось, что Надя ждет ребенка.

– Что-о? – Снежана не была готова к такому повороту истории. Она всегда считала старушек со второго этажа бездетными.

– Если у тебя, деточка, человека постороннего и слушающего эту историю через семьдесят пять лет, такая реакция, то можешь себе представить, в каком шоке были наши родители. У папы – ответственного работника облисполкома – незамужняя дочь ждет ребенка, да еще от пленного немца. Тогда это не просто был «гранд скандаль», можно было и работы лишиться, и из партии вылететь запросто.

К тому же призналась Надя тогда, когда у нее уже живот стал вполне заметен, то есть аборт делать было уже поздно. Да и запрещены они тогда были, если легальные. А нелегальный аборт папа – член партии тоже допустить не мог. В общем, родители приняли решение отправить Надю к папиной сестре, которая жила в Ленинграде. Чтобы ее позор не лез тут всем в городе на глаза. И в июне сорок восьмого она уехала.

– И что же, они так больше никогда и не увиделись? Надя и Клеменс?

– Перед тем как отправиться в Ленинград, Надя тайком от родителей сходила на льнокомбинат, туда, где жили пленные.

Это было накануне отъезда. Уже когда мы были взрослые, она рассказывала мне об этом. Надя считала, что он имеет право знать о ребенке. Она вернулась заплаканная, но впервые с февраля спокойная. Клеменс сказал, что любит ее, не бросит ребенка и найдет способ обеспечить их будущее.