Танец кружевных балерин

Здесь никогда не лезли в душу, не читали нотаций, вкусно кормили и обеспечивали практически полную свободу.

Даже когда Саша Баранов уехал в свою мореходку, и Белокопытов с Шапкиной дружили в старшей школе уже вдвоем, они все равно по старой памяти нет-нет да и наведывались к Надежде Андреевне, которая вновь осталась совсем одна. Их детская дружба, как это часто бывает, перетекла в юношеский роман. И именно они в 1993 году, когда учительница умирала от своей скоротечной и мучительной болезни, вызвали из Калининграда Сашку, приехавшего, чтобы успеть попрощаться.

И им троим в предсмертном забытьи, практически бреду, она раскрыла свою страшную тайну, которую хранила более сорока пяти лет. Верность этой тайне теперь была никому не нужна. В первую очередь Клеменсу Фальку, решившему, что этой верности не было и в помине.

Глава третья

Наши дни. Снежана

Утром выяснилось, что заболела Танюшка. Она всю ночь спала беспокойно и даже хныкала во сне, но Снежана не придала этому значения, решив, что дочке снится что-то страшное.

Она не знала, видят ли сны дети, которым нет еще двух лет, но собственная усталость взяла свое, потому что до часу ночи она сидела за коклюшками, создавая панно.

Вставать ночью она не стала и утром долго не могла понять, почему дочка не просыпается, как обычно, в семь утра, подошла к кроватке и обнаружила, что Танюшка вся красная и очень горячая, и сон ее скорее похож на беспамятство. Тут же навалилась паника, липкая и бестолковая, и призванная на помощь мама даже прикрикнула на нее, сообщив, что все дети болеют, и строго велев взять себя в руки.

Руки, в которые себя надо было взять, довольно сильно дрожали от волнения, поэтому, умыв и накормив дочку кашей, убедившись, что та опять задремала, и попытавшись снова сесть за плетение, Снежана поняла, что работать сегодня не сможет.

– Что ты слоняешься как неприкаянная? – спросила мама, у которой всегда находилось занятие. Сейчас она готовила обед, внося коррективы в меню из-за болезни внучки.

 – И убери, пожалуйста, трагическое выражение с лица. Ничего страшного не случилось, температура 38,5 – это не конец света. Тем более что мы дали Таточке жаропонижающее.

– Плести не могу, – призналась Снежана.

– Тогда иди в ателье. У тебя там что, работы нет? Той, что надо делать головой, а не руками.

Признаваться, что голова тоже функционирует с явными перебоями, не хотелось, да и работа, конечно, была.