Туман над темной водой

Вернувшись в палатку, где по-прежнему на разные голоса всхрапывали, сопели и даже постанывали во сне его верные соратники, Веретьев пристроил сушить к печке куртку, скинул сапоги, влез в свой спальник и через минуту уже крепко спал. На сегодня бессонница покинула поле боя, оставив победу противнику.

* * *

Следующее утро встретило таким ясным небом, что оно невольно заставляло сомневаться в том, что у природы вообще есть такое явление, как проливной дождь. Веретьев проснулся, как обычно, в пять утра и чувствовал себя абсолютно выспавшимся, чему не мог не радоваться.

Все-таки в экспедиции даже бессонница становилась не такой злобной, и ночной ее визит не привел ни к головной боли, ни к чувству полной разбитости в теле. И за это спасибо.

Потихоньку просыпался, умывался, ел свою утреннюю кашу, сваренную на походной печке, лагерь. Бойцы поискового отряда переговаривались тихонько, вполсилы, словно примериваясь к новому дню, чистили зубы, плескались в лужицах болотной, пахнущей торфом воды.

– На речку бы сходить, – мечтательно сказал Ленчик. – Вода, наверное, теплая. Наплавались бы, да и вымылись по-настоящему. Я по карте смотрел, тут недалеко.

– В воскресенье сходим, – пообещал Веретьев. – По традиции объявим банно-постирочный день.

Сегодня была пятница, и Ленчик немного приуныл, но, впрочем, уже скоро снова вернулся к своей привычной улыбке. Этому парню ничего не могло испортить настроения.

– В воскресенье так в воскресенье. Это ж уже послезавтра, – бодро сказал он.

 – Александр Викторович, а ткань, что я нашел, будете смотреть?

Веретьев тяжело вздохнул. Возиться с бесполезной находкой не хотелось, но он же пообещал. Нельзя заставлять мальчишку сомневаться в слове командира, и исследовательский пыл в нем гасить тоже нельзя. Он и так мало в ком горит.

– Тащи свою тряпицу, – покорно сказал он. – Пока ребята собираются, я посмотрю.

– А завтрак?

– Да я уже позавтракал.

Он поднялся с бревна, на котором сидел, и оглянулся в поисках бака, в котором они мыли посуду.

– Да давай уж, сама вымою, – с показной грубостью мимо прошла Таня, забрала его миску и ложку, слегка коснувшись пальцами руки, словно лаская мимоходом.

Веретьев снова вздохнул. Ну как ей объяснить, что она зря старается?

Таня была симпатичной, ладно скроенной, доброй и веселой. А еще свободной, абсолютно свободной от любых обязательств, а это было для Веретьева важным, потому что на замужних женщин для него было наложено табу.