Запретные воспоминания

Тогда, после защиты, он честно сказал Марии Степановне, что добрая половина этой диссертации – ее заслуга.

Металл подействовал. Петровская встрепенулась и словно собралась. Даже кулак разжался.

– Нежинская умерла не от нового приступа, – сказала она тихо. – Она вообще не умерла, Владимир Николаевич. Ее убили. Задушили подушкой прямо в палате.

В кабинете Радецкого воцарилась гробовая тишина. Он тоже молчал, пытаясь осознать услышанное. Пациентку убили в больничной палате, задушив подушкой. Это же бред какой-то.

– С чего вы это взяли, Мария Степановна? – спросил он, вставая из-за стола, подошел к Петровской, обнял за плечи, чувствуя, как она дрожит под его руками. Не такой уж она была и «крейсер», да и не девочка уже, семьдесят два года.

– Когда Катя в палату зашла, у нее подушка на лице так и лежала, – тихо пояснила медсестра. – Катя закричала, я прибежала, девочки с поста, потом мы Александра Яковлевича позвали, Максим Сергеевич же на совещание к вам ушел.

Александром Яковлевичем звали самого опытного в их больнице кардиохирурга.

– Он сказал, что Ираида Сергеевна умерла от асфиксии. Отправил меня сюда, чтобы я вас в известность поставила. Ну, и Максима Сергеевича тоже.

Завкардиохирургией криво усмехнулся, ибо все в больнице знали об особых нежных отношениях, которые связывали Радецкого и Петровскую.

– Я, пожалуй, пойду к себе, Владимир Николаевич, – сказал он, – надо посмотреть, что к чему, палату закрыть, чтобы там ничего не затоптали, проследить, чтобы до пациентов раньше времени информация не дошла.

– Да, он палату запер, сестрам велел пока не болтать. – Петровская уже заметно успокоилась, к ней возвращалась ее привычная невозмутимость. – Правда, Катя громко кричала, стойку с капельницей уронила от испуга, так что, думаю, пересуды по отделению уже пошли.

– Идите, Максим Сергеевич, – кивнул Радецкий. – Позвоните мне, пожалуйста, все ли действительно так обстоит, как Мария Степановна рассказывает, а то я буду смешно выглядеть, если позвоню в полицию, а потом выяснится, что мы переполох на пустом месте устроили.

– Я не устраиваю переполоха на пустом месте, уж вам-то, Владимир Николаевич, это прекрасно известно, – величаво сказала Петровская. Вот теперь он ее узнавал. – Я сама убедилась в том, что ситуация именно такова. Но воля ваша, пусть Максим Сергеевич еще раз все проверит.