Запретные воспоминания

Так что Владимир Николаевич прав – хоть убирай подушку, хоть оставляй, а для профессионала очевидно, что Нежинская умерла насильственной смертью. И даже если на стадии обнаружения трупа это как-то удалось бы скрыть, убедить медсестер, что смерть естественная, то при вскрытии все равно выяснилось бы, что это не так.

– Но, скажем, если бы убийцей были вы, вы бы попытались хотя бы на время оттянуть выяснение этого плачевного факта? – спросил следователь, внимательно глядя на Петранцова.

Тот побледнел.

– Я не могу быть убийцей, – сказал он с некоторым усилием. – Я привык людей спасать, а не лишать жизни, да еще так варварски – перекрывая доступ кислорода. Да и незачем мне это совсем. Эта пациентка не моя, я ее не вел и ни разу с ней даже не разговаривал.

– Но вы сказали, что она была крайне общительной. Из чего вы сделали такой вывод, если с ней не разговаривали?

Радецкий с интересом смотрел на своего заведующего отделением. Логическая нестыковка была налицо, и ему стало интересно, как Максим Сергеевич из нее выкрутится.

Того, впрочем, никак не взволновал вопрос, он просто слегка пожал плечами.

– Я в курсе всего, что происходит в моем отделении. Нежинская поступила в отделение в ночь с субботы на воскресенье, мы быстро стабилизировали ее состояние, об операции речь уже не шла, так что она почти сразу смогла вставать с постели. Я дежурил в воскресенье, поэтому видел, как она активно общалась с медсестрами на посту. И в остальные дни я тоже обращал внимание на то, что она находила любые свободные уши, чтобы пообщаться.

К счастью, это был не я, да и не мог быть я, потому что мой перечень служебных обязанностей довольно широк, знаете ли.

– А вы можете сказать, с кем Нежинская общалась больше всего? Я не поверю, что все люди без исключения одинаково настроены на то, чтобы тратить свое время на болтовню с надоедливой старухой. Кто был готов вести с ней обстоятельные разговоры больше других?

Надо было отдать следователю должное, он был очень профессионален и умел вычленять главное.

Радецкий ценил умных и профессиональных людей, поэтому Зимин вызывал у него симпатию.

– Из сестер, пожалуй, с Юлей Кондратьевой, – сказал Петранцов, подумав. – Она как раз дежурила в воскресенье, и я видел, что Нежинская довольно долго на посту сидела и что-то рассказывала.

– Вы не слышали, что именно?

– Нет, не слышал.

– Что ж, тогда об этом мы спросим саму Кондратьеву, – кивнул Зимин.