Джинн из консервной банки

 – Неужели я ошиблась? Жаль, такой захватывающий наклевывался адюльтер. Можно было великолепно встряхнуться, размять свои застоявшиеся чувства. Но как же так? Почему он не звонит? Не могу поверить, что он охладел. Красавчик явно был у меня на крючке.»

Ольга взглянула на часы. Павел Александрович и Георгий уже наверное в Киеве.

«Я слишком спешу. Он бережет мою репутацию, сама же просила об этом, – успокоила она себя. – Но слишком уж бережет, самолет давно приземлился. А вдруг это не так?»

Ольга набрала справочную службу аэропорта; противный скрипучий голос подтвердил:

– Самолет совершил посадку в Киеве.

«Ничего не понимаю. Почему он медлит? Вероятно моему красавчику помешали какие-то непредвиденные обстоятельства,» – не сдавалась она.

Сердце говорило, что он должен, должен с минуты на минуту позвонить. Сердце ее никогда не обманывало. Не обмануло и на этот раз: когда Ольга уже была близка к отчаянию, наконец прозвучал долгожданный звонок, который подействовал на нее как сигнал трубы на кавалерийского коня.

– Это Игорь! – воскликнула она, бросившись к телефону.

Уверенность мигом вернулась к Ольге. Она уже не сомневалась: звонил именно ее новый синеглазый знакомый.

– Алло!

Она постаралась придать своему голосу ленивые и равнодушные интонации.

В трубке раздался томный приглушенный баритон, украшенный легкой хрипотцой:

– Ольга…

Она сразу узнала этот голос, хотя никогда прежде не слышала его по телефону.

– Кто говорит? – строго спросила она.

– Это я, Игорь…

– Какой Игорь?

– Ольга, не мучай меня. Я знаю, ты ждала моего звонка.

Эта фраза прозвучала хуже пощечины. Самоуверенность мужчины лишала Ольгу в собственных глазах всех баллов.

– Судя по нахальству, это мой случайный знакомый. Посетитель придорожных забегаловок, – с презрением произнесла она.

– Ты обиделась?

– Наглец, не льсти себе, – холодно ответила Ольга, собираясь вешать трубку.

Один бог знает, как ей не хотелось этого делать. Но лицо горело от обиды, сердце бешено колотилось в груди. Он решил, что она ждала его, его, этого молокососа! Кто он такой? Ничтожество!

Она не решилась повесить трубку.

– Ольга! Прости!

– Ты слишком самоуверенный болван! – она нарочно его оскорбила.

Обидится – пошел к черту, не обидится – значит квиты.