Мерзавец на выданье

На все иногда не хватает и чувств: так себе, не рыба не мясо – движется в жизни нечто: любовь вялотекущая, акробатика типа «секс», а тут вспыхнул роман и сразу в серьезное русло пошел.

Елизавета мгновенно сделала стойку: ну-ка, ну-ка, не дура ли я? Не пьет, не колется, хорош собой, совсем не беден, знаменит и моралист, похоже. Хоть каждый наставляй такому рога, он даже и не заметит.

Столь привлекательную партию упустить она не могла, как не могла быть счастливой рядом с несчастной подругой. Ведь это Валерия, а не она, замуж мечтала выйти.

– Круглов, ты слышишь, – как-то невзначай сообщила она жениху. – Надо срочно Лерке найти брюнета. Озаботься, пожалуйста.

Круглов опешил:

– Лисавет, дорогая, где же я ей найду? Я же безвылазно сижу дома.

– Неужели у тебя нет достойных друзей?

– Друзей сколько хочешь, но, ты знаешь сама, все они алкоголики.

– Да-аа… Придется искать самой.

Елизавета никогда не сдавалась. Искала.

Уж чего только не придумывала она, чтобы наладить личную жизнь подруги.

По ее совету Валерия окончила курсы секретаря-референта. Одному богу известно какими стараниями вездесущей Елизавете удалось пристроить ее к боссу, о котором любая невеста на выданье может только мечтать: высокий, красивый, остроумный, образованный, преуспевающий, состоятельный и, главное, холостой… брюнет!

И все мимо! Валерия уволилась, не проработав и месяца.

Почему? Рано утром, отправляясь на службу, она случайно встретила выходящего из казино Французского. Валерия увидела его как раз в тот момент, когда ему энергичным пинком швейцар намекнул что пора бы и честь знать.

На трюк этот поглазеть собрался весь персонал казино, что говорило о местной популярности игрока. Французский совершил сальто-мортале и, к огромному изумлению «фейс-контроля», приземлился весьма виртуозно: сразу на четыре кости – то бишь, на четвереньки. Его качало даже в таком устойчивом положении, но пребывать на карачках Французский не пожелал. Героически принимая достойную позу, он вдруг увидел Валерию и мгновенно ее узнал.

– Какие люди! – с пьяным восторгом завопил он, рушась в ее объятия. – Леди, я терзаем воспоминаниями о вас! Можно я вас поцелую?

По случаю полумертвецкого состояния он был чрезвычайно смел. Валерия (на свое удивление) тоже ему была рада и, как любая женщина с пьяным, но неопасным мужчиной, тоже смела. Подставляя плечо под гуттаперчевое тело Французского, она спросила:

– Как ваши дела, Анатолий?

– О-о! Вы запомнили мое имя?

– Как видите.