Мерзавец на выданье

– Да, пресловутые 90-60-90 у нее имеются, – согласился Круглов. – И рост, кажется, 180.

– 186, – уточнила Елизавета.

– Да-а. Позавидует любая. И миловидная, и голубоглазая, и белокурая. Лицо ангела, – заключил он и тут же схлопотал затрещину.

– Ах ты кобель! – закричала Елизавета, отпуская каскад подзатыльников.

Сама-то она с блеском строила свое женское счастье на очень скромном фундаменте. Она была конопата, плосковата, коротковата, на макушке редковата…

Да что о том. Бесполезно перечислять все то, чем поневоле гордилась Елизавета.

Естественно она завидовала яркой внешности подруги, считала Валерию красавицей и хвастала всем ее красотой, раз уж не могла похвастать своей.

– Ах, – вздыхала она, – ну где, где найти того брюнета, который Лерку убедит в том, что она ничего.

– Лисавет, а что долго искать? – вдруг озарился Круглов. – Хватай Рафика. Вот этот – настоящий кобель. Он кого угодно убедит в чем угодно. Только представь: на день города N втулил вместо надувных шаров вагон бракованных презервативов, и все были счастливы во главе с губернатором-импотентом.

– Точно! – обрадовалась Елизавета. – Рафик нам подойдет. И красивый, и богатый, и брюнет. Брюнет!

– Еще бы, он же Рафик.

– Правда, он женат…

– Но, как настоящий мужчина, всегда готов развестись, – заверил Круглов.

– Ах, вот как?! – Елизавета отпустила жениху еще каскад подзатыльников.

– Лисавет, я не настоящий мужчина, – в качестве оправдания сообщил Круглов и, подумав, добавил: – К тому же, еще не женат.

Этим же вечером Елизавета зазвала в гости Валерию. Конечно же, совершенно случайно там оказался и Рафик. Высокий сильный, уверенный в себе брюнет.

Валерия вошла и остолбенела.

– Какая красавица! – воскликнул Рафик, мигом приобретая обычное свое состояние хронической готовности.

Он был сражен! Он был влюблен! Он был высок! Он был брюнет!

Валерия долго (минут десять) боролась с собой, и в конце концов ее совесть (этот строгий Родитель) пала смертью храбрых.

Ее Взрослый не знал что делать. Рафик назначил свидание, Дитя и Валерия хором сказали «да».

Глава 7

Всю ночь она проплакала на плече Французского. Она плакала, потому что была честна и добра, она страдала его страданием. Он же долго слез ее не замечал и мирно похрапывал. А когда наконец заметил, удивленно спросил:

– Почему ты плачешь?

– Потому, что получила диплом, но из-за этой дурацкой бомбы не могу устроиться телохранителем, – солгала она.