Мерзавец на выданье

Как она такого блестящего результата, ку-куру-куку, добивается? Какие жиросжигатели жрет? Или она очень злая?

– Нет, она добрая. Все удачно сложилось: и боссша хорошая, и работа непыльная и риска никакого. От меня всего-то и требуется, что ее собой украшать, – с гордостью сообщила Валерия и, смутившись, добавила: – Представляешь, она находит меня привлекательной.

– И не она одна, – рассмеялась Елизавета. – Рафик тоже находит тебя привлекательной. Слушай, Лерка, даже не верится. Неужели пруха опять? Как я за тебя ку-куру-куку!

– Не сглазь, – воскликнула Валерия и подумала: «Нет, на этот раз действительно поперло.

Входить в первую брачную ночь с якорем-Французским Валерии страшно не хотелось. Из порядочности и суеверия (что в наше время одно и то же) она решила сейчас же покончить со старой любовью.

Французского она нашла на своем диване – он там жил. И очень неплохо. Валерия долго сидела рядом, напряженно молчала, он же развлекал себя прессой и хозяйки дивана не замечал.

– Толя, я другого люблю.

– Любовь – хорошая штука, – не отрывая глаз от газеты, философски заметил он и вежливо сообщил: – Рад за тебя.

– Ты не понял! – рассердилась Валерия, храбро выставляя на стол шампанское. – Я в ближайшее время замуж за него выхожу.

Французский нехотя отложил газету:

– А как же я?

Она промямлила, пряча глаза:

– Ты все равно только лежишь на диване. Другой диван без труда найдешь.

– Да-ааа?!

– В условиях капитализма выбор диванов велик, – успокоила его Валерия.

И тут-то глобально равнодушный Французский обнаружил недюжинный темперамент. Он вскочил, грохнул по столу кулаком и завопил:

– Но я хочу лежать на твоем! На твоем, черт возьми, диване! Понимаешь?!

– Но почему именно на моем?

– Я привык!

Заметив, наконец, стоящее на столе шампанское, Французский так же мгновенно успокоился, как и распалился.

– А это зачем? – спросил он.

– Прощаться, – робея, призналась Валерия.

– Хорошо, будем прощаться, – неожиданно охотно согласился Французский и уже вдохновенно скомандовал: – Открывай!

Валерия послушно и не слишком умело начала откупоривать бутылку. Французский с молчаливой брезгливостью наблюдал. В конце концов он не выдержал и с криком: «Кто так открывает?!» – вырвал бутылку из рук Валерии.

Когда выпили по бокалу, он спросил:

– Как его зовут?

– Рафик.

– Брюнет?

– Брюнет.