Мерзавец на выданье

Жрать хочется, аж ку-куру-куку.

Валерия виновато пожала плечами:

– Нет, я домой.

– Домой?! К своему Французскому?! Слушай, в чем дело? Не умрет он там без тебя.

– Ну почему сразу к Французскому? Просто у меня много работы, неотложные дела.

Елизавета махнула рукой:

– Да нет у тебя никаких дел, ты безработная. А твой пьяница и бабник – французский кобель, подождет. Кстати, показала бы мне его.

– Ты же в аэропорту его видела.

– Ну да, едва помаячил на горизонте. Почему прячешь? Все равно знаю, что снова ты подобрала облезлого заморыша, «мудрого и несчастного», – Елизавета передразнила подругу и с осуждением спросила: – Эх, глупышка, когда ты уже поумнеешь?

Валерия пыталась оправдываться и упрямо лепетала про свои дела, но Елизавета слушать не захотела.

– Короче, ку-куру-куку! – бодро воскликнула она, подхватывая подругу под руку и увлекая ее за собой. – Сейчас зайдем в кафе, перекусим, расслабимся, а потом отправимся в мою газетенку. Посмотришь. Я там такой ремонт затеяла, полный отпад!

Несмотря на то, что Валерия была значительно крупнее и сильнее щупленькой Лизы, она покорно за ней следовала, потому что с детства привыкла подчиняться подруге.

– Мне пора домой, пора домой, – робко мямлила она, озабоченно поглядывая на часы и смиренно топая за Елизаветой.

Дома Валерию действительно ждал злой и голодный Анатолий Французский – не пьяница и не бабник, а самый заурядный неудачник, лентяй и обитатель дивана. Философ.

Он вернулся и опять отогрел ее душу, после чего Валерия окончательно его разлюбила.

От его присутствия даже страдала и ругала себя, не имея мужества погнать непутевого из своей квартиры. А Французский на этот раз расположился со смаком: с аппетитом ел много и вкусно, пил одну Пепсиколу, а денег катастрофически не хватало на самое необходимое – еле сводили концы с концами.

Елизавета была права, Валерия действительно стеснялась Французского и действительно прятала его от подруги. Можно представить ее досаду, когда внезапно увидела она его, своего Анатолия, растрепанного, пьяного и небритого, шагающего им навстречу, в старом помятом плаще, в стоптанных башмаках…

«Что этого урода заставило подняться с дивана?!» – ужаснулась Валерия и даже зажмурилась, опустила голову, в надежде, что Французкий ее не заметит.

Но он заметил и, расталкивая прохожих, бросился наперерез.

– О-оо! О-оо! – пьяно вопил он, не находя слов от избытка эмоций.