Моя свекровь – мымра!

Это же счастье, купаться в грехе, сохраняя сугубую нравственность – мечта любой женщины: грешить и считаться святой. И со мной такое едва ни случилось. Но теперь мечта остается только мечтой. И виною тому моя Фрося.

– Что ты наделала, – пригорюнилась я. – Такая надежда и… Все прахом пошло. Это очень жестоко.

Фрося, сложив молитвенно руки, призналась:

– Возможно, я так поступила из зависти. Каюсь и абсолютно согласна с тобой: это очень, очень жестоко. И мерзко.

Я вспомнила Арнольда – по дороге в город мы беседовали с ним о… цветной капусте.

«Оказывается в свободное от порно время Арнольд занят своим огородом, – прозрела я во время его рассказа, – огородом, на котором выращивает всевозможную капусту».

Здесь же я вспомнила знакомую проститутку, которая бежала в детский сад за ребенком прямо с панели, а потом вела свое любимое чадо в музыкальную школу на скрипочку – мальчику пророчили великое будущее на музыкальном поприще. Ничего удивительного, его мать тоже была талантлива, в своем, разумеется деле.

Арнольд своими положительными качествами растрогал меня до слез. Он сразу стал мне симпатичен. Прекрасный семьянин, огородник. Милый, милый Арнольд. За малым не дала ему свой «телефончик».

А теперь выходит, он вовсе не милый, этот Арнольд – он не работник порока и врал про капусту.

Я действительно слишком доверчива. Даже глупа.

Хорошо, что не знает об этом свекровь.

Впрочем, как же не знает, если она-то твердит об этом моему муженьку каждодневно – хорошо, что Роберт в науке и никого не слышит…

– Я поступила жестоко! Жестоко! – убивалась тем временем Фрося.

– Ну почему – жестоко, – сказала я, вспоминая красивое и благородное лицо Арнольда и его потрясающие бицепсы. – Все было очень смешно. Даже не знала, что ты у нас выдумщица.

Фрося перестала убиваться и от радости даже подпрыгнула.

– Соня! Так ты не сердишься? – набрасываясь на меня с поцелуями, спросила она.

– Не сержусь, и даже высоко твой прикол оценила.

Мысленно уносясь в прошлое, я на себя рассердилась.

– Да что там минута, – досадливо морщась, воскликнула я, – скажу больше: до самых последних секунд, пока ты мне не призналась, думала, что все это правда.

– Да? – пискнула Фрося.

Я ужаснулась:

– Да! Старая дура! Что это прикол, уже тогда могла бы заметить, когда мне не дали раздеться.