Ты маньячка, я маньяк, или А пес его знает

Леонид Павлович предостерег:

– Да-ша!

– Ну, бродяга, прощай. Видишь, как плохо все получилось, – обливаясь слезами, пропищала она.

Пес видел и был не в обиде. «Что ж тут поделаешь, – говорили его глаза. – И хуже бывало. Жаль одно: опять пусто в желудке».

– Да-ша! – Лагутин был на пределе.

– Иду, Леня, иду.

Евдокия украдкой погладила пса и, приказав:

– Сиди, не смей ковылять за мной, – с громким ревом уселась в машину.

– Ну вот, началось! – воскликнул Лагутин, яростно нажимая на газ.

Пес не ослушался – остался сидеть на обочине, с тоской провожая автомобиль, уносящий ее, даровавшую счастье.

«Я так рассчитывал на тебя», – говорили его глаза.

Евдокия взгляд его расшифровала и завыла по-бабьи:

– Он так рассчитывал на меня! Леня! Милый!

– Нет, Даша! Нет! – рявкнул Лагутин, значительно превышая скорость.

Он, щеголь и чистоплюй, не мог представить себя и паршивого пса в одном пространстве.

«Из санатория утащила заразу», – догадался Лагутин и его едва не стошнило.

– Я так долго дышал одним воздухом с этим уродом! – ужаснулся он. – Ты чудовище, Даша! Чудовище!

– Я хотела его откорми-ить! – и нападала и оправдывалась Евдокия, не прекращая рева. – Это я виновата! Он лишнего съел! Он лет десять не кушал! А ты все имеешь! У тебя все есть, но тебе мертвый костюм важнее чужой живой жизни!

– Собачьей жизни, заметь!

– Да! Да! Собачьей жизни! Неужели трудно его осчастливить? Больного, голодного!

– Он же дряхлый. Он от старости скоро умрет.

– Вот и умер бы по-человечески. Есть же гостинницы для животных, там лечебницы, и стоят не дорого, тебе это тьфу…

– Даша, не зли меня! Даша, лучше молчи!

И она замолчала. Уцепившись побелевшими пальчиками в кресло, молчала, но слезы градом текли по бледным щекам. А потом к ней вернулась икота.

«Шантажирует, – заподозрил Лагутин. – И пускай. Скоро ей надоест, успокоится, а через час и вовсе забудет про старого пса».

Но вскоре он понял, что ошибается: жена не обманывала его.

«Ну вот, весь мой труд насмарку, – сокрушенно подумал Лагутин. – Годы терпения и труда, все псу под хвост. Грязному мерзкому псу – откуда он только взялся на мою бедную голову? Неужели болезнь возвращается?»

Он внимательно, с пытливой тревогой посмотрел на жену – она, обнаружив смятение в его добрых глазах, поняла все и, устыдившись, сказала:

– Нет, Леня, не надо, он старый.