Пять рассерженных жён

Скоро они вернутся, и мало нам не покажется. Вы ещё прощение у них просить будете и с позором изгоните меня.

И Фрол Прокофьевич, бия себя в грудь кулаком мне поклялся, что никогда не произойдёт такого.

– Что бы ни было, я устою, – пообещал он. – Ведь у меня же теперь и перед вами обязательства.

– Вот только в пылу сражения не забудьте об этом.

– Нет, конечно, не забуду!

– Хорошо, – сказала я, – тогда облегчим вашу участь и перенесём поле боя на кухню, а вы оставайтесь здесь и смотрите телевизор.

И я бесстрашно отправилась на кухню.

Боже, какой там был гвалт. Впрочем, он прекратился, как только я вошла. Не буду говорить сколько излилось на меня ненависти. Липким облаком она повисла в воздухе, но мне плевать.

– Что за истерика? – строго сказала я, изящным движением поправляя на носу свои леопардовые очки. – Уж от тебя-то, Тамарка, я не ожидала. Ты что, все ещё любишь его?

– Я его ненавижу! – процедила она. – Но и от тебя, Мама, не ожидала. Евгений, такой парень…

– Успокойся, – оборвала её я.

 – Разберусь без тебя. Вы вот что, девочки, поели, попили, тосты свои дурацкие произнесли и вперёд к своим мужьям, а моего оставьте в покое. И чтоб вам не было скучно, скажу: это последний день рождения, где я видела ваши отвратительные рожи. Исключая, Тамарка, тебя, – опомнилась я. – Ты можешь приходить, но уже в другом качестве – в качестве подруги. Вот так-то милые, сдавайте ключи.

Что тут началось. Визгу было, хуже чем в свинарнике. Каждая кричала о своём и никто никого не слушал.

Я кричала одно:

– Не отступлюсь! Вы и мне и Фрысику надоели! Сдавайте ключи!

– Нет, – вдруг громче всех завизжала Полина, – пусть он скажет мне!

И она побежала к Фролу Прокофьевичу. Я не была уверена в его моральной устойчивости, а потому хотела бежать за ней, но все дружно на меня навалились и не пустили.

– Пусть разберётся с этим негодяем, – задыхаясь от усилий (я оказывала достойное сопротивление) прохрипела Тамарка.

Кроме неё на мне висели Татьяна и Изабелла.

Зинаида, слава богу, была занята – она курила, сбивая пепел в оригинальную ловушку для тараканов, изобретённую ею самой.

Я не стояла на месте, а старалась вырваться изо всех сил, и вырвалась бы безусловно, если бы не леопардовый костюм. Я не хотела его порвать и потому была вынуждена проявлять изобретательность, вместе с тем мои обидчицы с трудом могли бы пересчитать количество тумаков, которыми я их щедро награждала.