Пять рассерженных жён

Затем опять убеждать меня…

Я, несмотря на лесть, стояла на своём:

– Сдавайте ключи и выметайтесь!

Когда всем стало ясно, что я не шучу, они пригорюнились.

– Ну и черт с вами, – сказала Тамарка, – что это мы тут горло дерём? Она сбежит от него уже через месяц, а он от неё ещё раньше. Все, я пошла с ним прощаться и домой.

И она вышла из кухни.

Вскоре раздался её истеричный крик.

Визжала она так, словно увидела там свежего покойника.

Мы помчались в гостиную и присоединились к Тамарке. Несложно представить, что могут изобразить шесть здоровых баб, только что потерявших любимого мужа.

Почему мы визжали?

Фрол Прокофьевич лежал на ковре в луже крови. Из его груди торчал огромный кухонный нож.

Глава 6

Зрелище было ужасно!

Передать не могу, как ужасно было зрелище. Фрол Прокофьевич лежал на коврике рядом с диваном в десяти шагах от стола, за которым начиналось все это безобразие. Он лежал в луже крови, потому что из груди его торчал огромный кухонный нож, настоящий тесак, и естественно тот самый, с которым сначала гонялась за Фролом Прокофьевичем Зинка, а потом уже и я.

Боже, как это было невероятно!

И неожиданно!

Я с трудом верила своим глазам!

Я и жены застыли на пороге, издавая душераздирающие вопли, сопровождающиеся обильными слезами. Истерика! Настоящая истерика воцарилась в наших рядах!

И паника!

Так длилось довольно долго.

Первой пришла в себя я и подумала: «Будь проклята та минута, когда я согласилась ввязаться в это мероприятие! И во всем виноват не только покойный, но и здравствующий Евгений.

Зачем он меня отпустил? Я лежала бы сейчас на диване и жаловалась бы Марусе на свою бездарную жизнь, а так придётся лежать на нарах, потому что все в один голос заявит, что Фрысика убила я. Хотя на кой черт мне это надо, доказать не сможет никто.»

Я присмотрелась к Фрысику: он был бледен, нос его заострился, а под глазами пролегли чёрные круги. Вид у него был абсолютно неживой, но утопающий хватается за соломинку, и я во всеобщий вой вплела свой разумный голос.

– А вдруг эта тварь, которая всадила в него нож, его не добила? – спросила я.

Жены прекратили выть и посмотрели на Фрола Прокофьевича с весьма противоречивыми чувствами.

– Не добила? – насторожилась Татьяна.

– Думаешь, он жив? – сердито спросила Тамарка.

– Во всяком случае надо бы пощупать его пульс, – сказала я.

– Так пойди и пощупай, – предложила мне Изабелла.

Вредная она все же бабёнка.