Элласхида

На листе было написано:

Когда заря, припав к земле,

Ее кровавым молоком накормит,

Иль день, весельем напоен,

В красе невесты молодой,

Пир свадебный играть затеет,

Или когда старушка ночь

Укроет мир печальным вдовьим платом,

Ты помни обо мне, о том, что я приду

И черной краской смерти все покрою.

Лишь шанс один могу тебе я дать:

Продумай все, старайся все понять.

Учись, борись, не дай себя поймать;

Ищи причину, не уставая, день и ночь,

Гони сомненья и усталость прочь;

И может быть, когда ты силу обретешь,

И ненависти тьму ты с глаз своих сотрешь,

Наукой мудрецов заполнишь сердца пустоту,

К тебе тогда, как равный, я приду.

И пусть судьба решит наш вечный спор

И огласит свой мудрый приговор.

– Поэт, черт его дери, – проворчал Тибальд.

– Ничего не понимаю! Он издевается, смеется надо мной. Ну, вот что это? Ни дать ни взять отеческое наставление, – я схватился за голову. – Уничтожил мою семью, меня отправил в изгнание на сотню лет! Теперь вот это: подкрался, растерзал наши тела, разбросал кусками на сотни футов и после всего этого такая забота: учись, борись! Это черт знает что такое!

– Все верно.

Но не будем забывать, что при всем этом он не сжег нас, а оставил в живых. Он также не тронул Ишу, а ведь, бьюсь об заклад, мог убить его, – сказал Тьери.

– И что из всего этого следует? – спросил Тибо.

– Нужно спешить в Грецию, – бросил я раздраженно и ушел в каюту.

Я лежал на койке, вновь и вновь перечитывая послание.

Что Красноглазый хотел мне сказать? Почему он так поступил с нами? Пока я знал только то, что нужен ему живой. Было ли ему просто скучно, и он играл, заставляя меня чувствовать свою беспомощность, или он преследует какую-то другую цель? Не знаю, но я должен это узнать! Должен!

Глава 3

Греция встретила нас весенним цветением оливковых рощ. Ласковое солнце пригревало землю, птицы пели, люди радовались жизни.

Не имея возможности выйти в Афины днем, мы сошли на берег с наступлением сумерек.

Ночной бриз был полон ароматов весенних цветов. Запоздалые прохожие неспешно покидали улицы. Мы направились к Акрополю. Поднявшись к Пропилеям, я сел на ступени под мраморной колонной.

– Какой смысл бродить по городу или музеям? – спросил я недовольно. – Мы не знаем, где искать этот храм Деметры. Их в Греции тысячи.

– Наденьте перстень, – Тьери присел рядом, – он пропуск, как сказано в манускрипте. Для этого он и предназначен.