14 инкарнаций Саны Серебряковой

– Это просто моя работа, – проговорил он, разведя руками.

– Вам должно быть стыдно, что вы делаете ее так бездумно, – проговорила Мари, и пошла к ликующей толпе.

Палач стянул с головы капюшон и сел на ступени, растеряно почесывая плоский лоб, а люди уже уносили на руках с эшафота его пленника.

На этом месте Саша проснулся в холодной испарине, рывком вскочив в постели.

– Черт бы все побрал, что это было?! – воскликнул он.

Но тишина ночи была ему ответом.

На следующий день Саша при первой возможности вытряс из Толика название группы, в которой училась Сана, посмотрел расписание и направился в их аудиторию.

Еще недавно он бы не поверил, что станет заниматься чем-то подобным, то есть самому искать встречи с этой чудаковатой девчонкой, но ситуация уже выходила из-под контроля, и он хотел ответов.

Группа теоретической математики на перемене проводила время в аудитории. Саша, подошедший к открытой двери, поискал глазами Сану.

Долго это делать не пришлось, красавица с каштановыми волосами в безупречной форме Академии нашлась, как ни странно, в точке наибольшего скопления людей. Более, того, при ближайшем рассмотрении, оказалось, что они скопились там именно из-за нее.

Девушка непринужденно сидела на широком подоконнике, а большая часть одногруппников расположилась вокруг нее, как дети перед воспитательницей в детском садике. И девушки, и парни, кто стоял, кто сидел на партах, не хватало еще кого-нибудь развалившегося в тоге на полу, для большей схожести с каким-нибудь полотном «Платон и ученики».

А Сана что-то самозабвенно им втирала звонким голосом.

Из того, что донеслось до его слуха, можно было понять, что говорит она о неклассических способах дифференциального исчисления. Более того, Саша готов был протереть глаза, не веря им, среди восторженных слушателей оказался и сам преподаватель – профессор Мокачевский.

Было неловко прерывать такую сцену. В другое время, Саша даже доплатил бы за возможность посмотреть, как светило математической кафедры – Мокачевский, мечта всех молоденьких студенток, и от того, до безмерности зазнавшийся, считающий приходящих на лекции, по меньшей мере, идиотами, даже в грезах не способными постичь, все то, что он пытается им донести, стоит и слушает какую-то девчонку, разинув рот.