Без крыльев

«Что с нами будет? – печально размышляла Оливия. – Брат не может оставить службу у герцога, верный человек сейчас на вес золота. Тристан изувечен в схватке с разбойниками, о старшем Кьюбите нечего и говорить. Он сам нуждается в постоянном уходе и заботе… Впрочем, у соседей дела немногим лучше нашего. Замки, в отсутствие молодых мужчин и денег, ветшают. Они уже совсем не так неприступны, как прежде. Говорят, в округе появились дерзкие разбойничьи шайки. Своры мелких, ничтожных тварей сколачиваются в небольшие стаи.

– Как, ты еще не одета?

Оливия, вздрогнув от неожиданности, оглянулась:

– Я не заметила, как ты вошла в комнату.

– Ты же сама просила сегодня прийти пораньше, чтобы первыми поздравить нашего малыша. Взгляни, что я ему приготовила, – Виолетта показала вышитый золотыми нитями пояс. – Как думаешь, он понравится Артуру?

– Пояс великолепен! Такой сложный узор и нитки чудесные!

– Это из старых запасов.

– Прекрасная работа.

– Все равно она не идет ни в какое сравнение с твоими вышивками. Покажи, что ты сейчас делаешь?

Взяв из рук сестры пяльцы, Виолетта внимательно вгляделась в рисунок.

– Какое странное сочетание красок и такой необычный орнамент. Откуда ты их берешь?

– Не знаю, за вышивкой я думаю только о Ричарде, а рисунок возникает будто сам собой. Так, наверное, выглядят мои мысли.

– В таком случае тебе впору удалиться в монастырь. Смотри, от работы к работе все меньше ярких цветов, все строже линии. Да, в этом есть особая прелесть, но…

– Монастырь, – будто не слыша ее, перебила Оливия. – Я не смею и мечтать об этом. С кем я оставлю Артура, матушку, вас…

Тяжело вздохнув, Оливия поднялась и подошла к окну.

– А знаешь, перед твоим приходом я сокрушалась, почему мы не понимаем языка птиц? Только что прямо перед окном кружил сокол. Долго-долго… И я подумала, может, он принес весточку от мужа?

Виолетта, подойдя к окну, обняла сестру.

– Полно тебе, Оливия! Ричарда давно уже нет в живых, и с этим ничего не поделаешь. Надо смириться с этой мыслью и продолжать жить, хотя бы для сына. Ребенок не должен видеть лицо своей матери вечно печальным, он не должен чувствовать себя сиротой.

– Да-да! Ты права, – смахнула слезы Оливия. – Пойдем и поздравим нашего мальчика. Слава Богу, он здоров, крепок, весел.