Узоры

Шумно и вальяжно поднималась по трапу группка нуворишей из Америки. Известные и не очень известные фотомодели одаривали окружающую публику бесчисленными профессиональными улыбками.

Стараясь не упустить из виду ни одной знаменитости, путешественники уже сейчас прикидывали, с кем надо свести знакомства. У каждого из присутствующих были свои надежды, связанные с этим путешествием, американцы – не исключение. Они тоже пребывали в состоянии праздничной эйфории: «Это сейчас, стоя внизу, мы кажемся чужаками, но через несколько минут мы поднимемся на борт и станем своими.

С нами будут считаться, и как знать, кто получит больше выгоды от этого вояжа».

Последние формальности с проверкой документов у запоздавших пассажиров закончились. Поднимаясь на палубу, американцы продолжали обмениваться впечатлениями:

– Вы видели? Это же девочки из Дома Арли! А это самая высокооплачиваемая модель мира!

– Классная штучка!

– А это кто?

– Это же сам Колин Фаренс, нефтяной король, – возбужденно переговаривались американцы между собой.

– Черт возьми! Сколько возможностей! Грех ими не воспользоваться, как думаешь, Джейн?! – тормошила подругу Келли.

Джейн давно устала переживать, тошнота и волнение лишили ее последних сил и эмоций. Наконец прозвучали команды:

– Провожающих просят покинуть палубы!

– Отдать швартовые!

– Джейн, смотри, смотри! – дернула за руку молоденькая артистюлечка, новая пассия Бронсона. – Наверху что-то происходит, видишь? Куда это они все развернулись? О, это капитан, а с ним… принц! Принц Александр! Вот это да! А я, грешным делом, думала, что это рекламный трюк турагентов!

Публика на берегу и пассажиры на корабле с восторгом приветствовали появление принца.

– А он не выглядит отрешенным от всего земного, заумным яйцеголовым. У нас ему досталось бы амплуа рокового любовника, вечного мальчика, разбивающего сердца своих жертв, – с удовольствием заметила Келли.

– Черт побери, что ни говори, а есть в этих королевских отпрысках нечто, что отличает их от простых смертных! – Бронсон стоял, широко расставив ноги, и не отрываясь рассматривал в бинокль принца Александра.

 – Любопытно, это воспитание с младенческих ногтей или действительно – кровь? Хотя мало ли уродов среди старинных фамилий, физических или моральных…

– Или и тех, и других, – хохотнул один из приятелей Бронсона, – впрочем, похоже, к принцу Александру это не относится: имя ему – безупречность.